В 1949 г. албанское правительство намеревалось создать в стране новую организацию — комитет по освобождению Косова и Метохии, хотя уже существовала ассоциация югославских политических эмигрантов. 5 июля 1949 г. советский посол в Тиране Д. С. Чувахин поинтересовался в беседе с видным албанским политическим и партийным функционером Мехметом Шеху, как далеко албанцы продвинулись в осуществлении этого замысла[433]. Шеху рассказал о стоящей перед албанцами дилемме: организовать борьбу с режимом Тито в каждой из республик в отдельности или координировать ее из одного центра, причем сам он выступал за второй вариант. Шеху подчеркнул, что поставленная задача может быть решена только путем вооруженной борьбы, которую проще всего вести в Косове и Метохии, учитывая компактное проживание и многочисленность албанского населения на этой территории, а также предполагаемое недовольство местных албанцев режимом и репрессивной политикой югославских властей. Албанский политик поинтересовался мнением посла: следует ли, начав восстание, сразу объявить об объединении югославских территорий, населенных албанцами, с Албанией, или сделать это после свержения Тито. Чувахин посоветовал проявлять осторожность, указав, что любой поспешный шаг может навредить общему делу. Он рекомендовал более глубоко изучить проблему и решать ее в ходе борьбы всех югославских народов против режима Тито, потому что только так могут быть созданы предпосылки для возможного присоединения Косова, Метохии, территорий Черногории и Македонии к Албании. По мнению советского дипломата, албанский национальный вопрос в Югославии мог быть разрешен предлагаемым Тираной образом только после свержения Тито. Чувахин также недвусмысленно указал Шеху на то, что лозунг об объединении Косово и Метохии с Албанией в ходе борьбы албанцев совместно с другими югославскими народами не встретил бы поддержки со стороны последних; особенно негативной, по его мнению, была бы реакция сербов[434].
2 сентября 1949 г. Ходжа, воодушевленный позицией Чувахина в разговоре с Шеху, обратился с письмом в ЦК ВКП(б)[435]. Излагая историю албанского вопроса в Югославии, он исказил число албанцев, проживающих в ФНРЮ: вместо 700 тыс. назвал цифру более 1 млн человек. Ходжа предлагал поднять в Югославии вооруженное восстание, в котором важную роль играли бы албанцы, выступая совместно с другими югославскими народами, но под албанским флагом. Он подчеркнул, что албанский народ в Югославии веками подвергался издевательствам со стороны сербов и потому находится на очень низкой ступени развития политической культуры и культуры вообще. Ходжа доказывал, что новая демаркация албанской границы с ФНРЮ усилит положение Албании как самого верного советского союзника на Балканах. Албанский руководитель предложил создать в Косове самостоятельное руководство и национально-освободительный комитет, которые в соответствии с резолюцией Коминформа боролись бы с «троцкистской кликой Тито», а также сформировать в крае особые партизанские группы под руководством косовских албанцев. После совместной победы над режимом Тито Албании, по замыслу Ходжи, должны быть переданы области с численным преобладанием албанского населения. Он заявил, что для этого сложились все условия, так как местные албанцы полностью потеряли доверие к югославскому правительству и готовы направить свое недовольство на свержение режима Тито и присоединение к Албании. В то же время Ходжа обещал, что албанское правительство будет придерживаться максимально сдержанной позиции по этому вопросу и не допустит дальнейших шагов без необходимых консультаций с Москвой, чтобы избежать обвинений в шовинизме и подрывной антиюгославской деятельности. Сознательно подменяя термин «народно-освободительная борьба» термином «национально-освободительная борьба», Ходжа раскрыл свою истинную цель — реализацию программы объединения всех албанцев на Балканах. Прикрытием же служил лозунг идеологической борьбы против «югославских троцкистов».
С текстом письма были ознакомлены все члены Политбюро ЦК ВКП(б). Советское руководство, безусловно, понимало важную роль Албании в противостоянии КПЮ, «диссидентство» которой нарушало единство стран советского блока. В Москве понимали также и стремление албанцев использовать ситуацию к своей выгоде при решении национального вопроса. Судя по имеющимся источникам, СССР не собирался «исправлять» границы на Балканах и решать албанскую национальную проблему, провоцируя тем самым волну недовольства других народов, прежде всего сербов, и дестабилизировать таким образом обстановку в регионе. В результате Москва не отреагировала на план Ходжи.