Тогда я и представить не мог, что спустя тридцать лет я тоже буду заниматься газом. Что «Алекстеплодар» станет продолжением этого маминого пути. Я видел её усталые руки, пропахшие дорожной пылью и специфическим запахом одоранта, и понимал: газ – это жизнь, это тепло, но это и огромный труд.
Когда отец пропивал последние деньги, мама просто брала свой обходной лист и шла работать. Она была моим первым примером ответственности. Пока отец разрушал наш дом, мама берегла тепло в чужих домах. Именно тогда, глядя на неё, я понял: мужчина – это не тот, кто громче кричит или сильнее бьет, а тот, кто обеспечивает безопасность. Даже если для этого нужно пройти пешком десятки километров вдоль газовой трубы».
«Дар государства и новый центр»
«После года относительного мира и сломанного велосипеда жизнь снова показала свой нрав. Отец сорвался. Завод развалился, акции превратились в сахарный песок. Мы выживали на мамину зарплату обходчика трасс.
Но государство, как оказалось, помнило своих героев труда. За её многолетний и добросовестный труд в Горгазе, за километры пройденных трасс, маме выделили трехкомнатную квартиру в самом центре города. Это было чудо.
В девять лет моя жизнь резко изменилась. Мы переехали. Из мира окраин, вокзалов и страха я попал в центр города. Я сменил школу, сменил окружение, и даже мои увлечения стали другими. Я увидел, как ребята танцуют брейк-данс. Это была целая культура, музыка, стиль – то, чего я не видел в своей прежней жизни. Я загорелся. Я хотел быть частью этого нового мира.
Но увлечения требовали денег. Нужна была одежда, магнитофон, кассеты. Отец, уже в возрасте, не мог найти нормальную работу и устроился сторожем. Мамина зарплата обходчика трасс, хоть и дала нам квартиру, но целиком уходила на коммуналку и базовые нужды.
И вот тут сработал тот самый инстинкт выживания, который я отточил еще на вокзале. Я жил в центре, но мыслил как пацан с окраины, который знает цену рублю. Я не мог просить деньги у мамы, я видел, как она устает. Я должен был решить проблему сам.
Так началась моя «бизнес-империя» в девять лет. Я снова вспомнил про поля с кукурузой – это было моё первое «сырье». Мы с пацанами воровали её, но просто продажи уже не хватало. Нужен был масштаб. Я узнал, что на маслозаводе принимают семечку подсолнечника.
Мы начали бить семечку – вручную, часами, до мозолей на руках. А потом сдавали её на завод. Это был мой первый опыт переработки сырья в готовый продукт. Я не просто продавал початки, я создавал добавленную стоимость. Деньги, вырученные с семечки, шли на мои новые штаны для брейк-данса и еду для семьи. Я жил двойной жизнью: днем – брейкер в центре города, вечером – предприниматель, который ворует сырье и сдает его на завод, чтобы выжить.
Этот контраст научил меня главному: неважно, где ты живешь – в коммуналке или в центре, – твоя судьба в твоих руках. И за брейк-данс, и за тепло в доме нужно платить собственным трудом».
Университеты рынка: Горькая цена доверия
«В тринадцать лет я уже не был тем испуганным мальчиком с вокзала. Семечки и кукуруза остались в прошлом как детский сад. Я хотел масштаба, настоящих оборотов и денег, которые не нужно прятать в карманах от охраны полей.
Работа сама нашла меня. Я бегал по рядам центрального рынка, выкрикивая заголовки газет, когда один из торговцев окликнул меня: – Слышь, пацан! Шустрый ты. Поработать хочешь? Пока продавца ищу, подменишь на точках.
Это был мой шанс. Рынок в центре, пять минут от дома, график с шести утра до часу дня – идеальное лето для пацана, который хочет стать взрослым. У моего нового «босса» было три точки, торговали мужскими носками. Казалось бы, мелочь, но на рынке это был ходовой товар, «расходник», который разлетался пачками.
Там я получил свой первый урок, который позже, в 2026 году, назову «фундаментом риск-менеджмента». Но тогда это называлось проще: «Доверяй, но проверяй».
Был один из тех «жирных» торговых дней, когда покупатель идет валом. На одной из соседних точек работала женщина, моя коллега. К обеду она прибежала ко мне, запыхавшаяся, с пустыми руками: – Малой, выручай! У меня всё вымели, мужики пачками спрашивают, а склад далеко. Дай мне часть своих, я запишу, вечером всё верну или деньги отдам.