Она легла первой. Сама достала «второго». Поиграла с ним. Он наблюдал – как загипнотизированный. Потом – вошёл сам. А она – в себя, параллельно.
Тело её трясло. Она вскрикивала. Углублялась. Потом замерла. Как будто отключилась. Но дыхание говорило: она живая. Сильная. Пронзённая.
Когда всё закончилось, она обняла его. Молча. Долго.
Потом, уже в тишине, Евгений прошептал:
– Я всё ещё думаю об этом. О… настоящем третьем.
Она не сразу ответила. Казалось, уже заснула.
Но потом – почти беззвучно:
– Я… тоже. Думаю.
Он почувствовал, как её пальцы чуть сильнее сжали его руку.
Глава V. Катя, вино и холодный душ
Дом Екатерины стоял на краю посёлка, среди высоких лип и грубых, искривлённых яблонь. Под вечер тень от деревьев падала на дорожку к крыльцу, и между стволов струился мягкий ветер – тёплый, с запахом деревенской земли, мяты и далёкого дыма.
Евгений припарковался у забора. Он был за рулём, и, как всегда, держался спокойно, чуть отстранённо. Настя хлопнула дверцей и тут же пошла к калитке, предвкушая встречу. Они с Катей дружили с детства, выросли на одной улице, делили мальчиков, секреты и одежду. Сейчас всё было иначе – мужья, дети, они с Женей в городе, но при встрече между ними словно включался старый тёплый код.
Катя встретила их на пороге. Босиком, в коротеньких шортах, в тонкой домашней майке. На лице – лёгкий румянец и капля пота на виске. Она была из тех женщин, кто, не стремясь казаться сексуальной, провоцировал сильнее. Особенно на фоне деревенской простоты, где и майка, и попа выглядели особенно откровенно.
Евгений заметил это сразу. Не хотел – но заметил. Как играют её ягодицы под тканью, как мелькает полоска трусиков при наклонах, как она забывает о том, как двигается, а может, наоборот, помнит слишком хорошо.
– Ну что, городские мои звёзды, – улыбнулась она, обняв Настю. – Как пробки? Как ваша свобода?
– А у вас как? Дети у свекрови, Миша где?
– Миша на рыбалке. Дети у родителей. У нас сегодня почти вечер разврата. Только без разврата. Почти.
Они рассмеялись. Катя достала бутылку полусладкого вина, Настя – своё любимое сухое. Евгений отказался:
– За рулём. Я сегодня – как швейцар, только без перчаток.
Катя закатила глаза:
– Сухое я не люблю. Вино должно быть вкусным, а не как лимон с аспирином.
––
Они сидели на веранде, за старым деревянным столом, освещённые гирляндой над окнами. Комары жужжали где-то на краю света, а внутри – было уютно. Катя двигалась по хозяйству: то принести сыр, то нарезать зелень. Каждый её шаг был как случайный спектакль – зад, ноги, поза, движение бедра.
Евгений ловил себя на взглядах. Не цеплялся. Просто замечал, как обычно. Как анатом.
– У тебя Катя как в фильме про Алису, – шепнул он Насте, когда та ушла за бокалами. – Только попка главнее.
Настя усмехнулась:
– Ты смотри там, не углубляйся в сказки.
––
Когда выпили по бокалу, разговор потёк в зону опасного комфорта. Настя, разогретая, начала тему – почти невзначай:
– А вы никогда не думали… ну, попробовать с кем-то ещё? Для разнообразия.