– Леди Шедеур, вы отказываетесь исполнить волю отца? – вскинул голову Даут.
– Я принцесса Кириаф-Санна, и буду повиноваться отцу во всем, что не противоречит воле Эль-Элиона.
– Я доложу об этом королю, а до его особых распоряжений, вы лишаетесь всех привилегий, – скривил губы граф.
Он обернулся. Графиня Зулькад с фальшиво-подобострастной улыбкой сообщила:
– Стол накрыт в большой зале. Или вы сначала искупаетесь?
– Графиня, – словно не слыша ее лепета, обратился Даут, – отныне король освобождает вас от обязанности присматривать за леди Шедеур. Она переходит под мою опеку, а вы должны позаботиться, чтобы мне и моим людям понравилось у вас в гостях, – он вновь повернулся к принцессе. – Сейчас вы, леди Шедеур, пройдете в спальню и не выйдете оттуда до особого распоряжения короля. А чтобы вы исполнили это повеление, двое моих людей будут караулить возле дверей.
– Вы не имеете права называть меня, не упоминая моего титула, – Мирела начала произносить протест, который выучила наизусть. – Вы не имеете права…
Даут повернулся спиной, отдавая приказ:
– Имна, Кеназ, проводите леди Шедеур в спальню. Если она будет сопротивляться, примените силу, – с этими словами он вышел.
Мирела вспыхнула, но спорить больше не имело смысла. Если она не хочет, чтобы ее унизили перед обитателями замка, ей придется подчиниться.
Принцесса безучастно сидела возле письменного стола, не слыша, о чем воркует суетящаяся вокруг нее Векира. Всё вернулось. Она надеялась, что жизнь налаживается, что отец любит ее и, освободившись от ведьмы, захочет вновь увидеть. Он ведь даже по ее просьбе помиловал нескольких дворян. Но всё вернулось. Неожиданно ей стало душно, и она рванула ворот платья.
– Госпожа, госпожа, дать вам вина? – переполошилась горничная.
– Нет, – Мирела стиснула зубы, чтобы не расплакаться. – Оставь меня, всё будет хорошо.
«Я выдержу, я смогу, – твердила она себе. – Разве не написано в Священной книге Людей, что Эль-Элион посылает лишь столько, сколько мы можем вынести?»
– Вот, выпейте, госпожа, – обратилась к ней горничная.
Принцесса словно очнулась. Она взяла бокал и, даже не пригубив, отставила его в сторону.
– Векира, надо предупредить маркиза Бернта. Теперь ясно, что я не смогу помочь леди Ароди. Ему надо как можно скорее покинуть замок.
– Да что вы, – всплеснула руками девушка. – Маркиз Бернт разве уехал бы? Видели бы вы, как он вступился за вас. И Даута не побоялся. Прямо как древний рыцарь против дракона, наскакивает на него – Даут-то его выше. А маркиз говорит: «Какое вы имеете право? Король не мог приказать так обращаться со своей дочерью!»
– Он сошел с ума!
– Да он, верно, влюбился в вас, – авторитетно заявила девушка. – Вон вы у нас какая хорошенькая. А и вам веселее будет. Вовремя он сюда прибыл.
– Векира, как ты смеешь?! – возмутилась Мирела. – Принеси мне вина и перестань болтать глупости.
– Вино вон рядом с вами стоит, – понимающе усмехнулась горничная. – Я уж не знаю, о чем там король распорядился, но Даут разрешил лорду Ароди с вами видеться, если вы, конечно, захотите. А покидать замок ему запретили. Сейчас я вам печеньев с кухни принесу.
Горничная вышла, и принцесса потрогала вспыхнувшие щеки. Они так пылали, что, кажется, приложи к ним бумагу – загорится. Девушка заглянула себе в душу: что ее так смутило? То, как смело Рекем вступился за нее, или бестактное замечание Векиры? Стыдно признаться, но ей было приятно слышать и то и другое. Но играть с чувствами других очень неприлично, поэтому, если придется видеться с маркизом, надо вести себя как можно сдержанней, чтобы он ни в коем случае не мечтал о несбыточном.
Семейный ужин, первый за этот месяц, где присутствовали все, состоялся. Как обычно, беседовали ни о чем, боясь затронуть опасные темы. Уже за полночь принц и принцесса покинули столовую, оставив королеву наедине с телохранителем.
– Как тебе это удалось? – спросила Эолин, пока они шли по галерее. – У меня не получилось!
– Он согласился ради моего приезда. Сказал, что только на один раз.
– Жаль. Но посмотрим. Я надеюсь, что помирятся, – оптимистично заявила Эолин. – Ты куда сейчас?