Девушка в последний раз замерла на пороге, но ей не дали сказать ни слова.
– Новые платья тебе доставят туда же в ближайшее время. Даю один день, чтобы освоиться, а завтра надеюсь увидеть уже дочь графа, а не горничную. Кстати, мы ведем переговоры по поводу покупки Меары и возвращения ее законному наследнику, твоему брату. Но это не за один день. Всё, ступай.
– Благодарю, – прошелестела Илкер.
Встретившись глазами с дворецким, в подчинении у которого находилась еще сегодня утром, ей почему-то захотелось извиниться. Но он лишь пристально посмотрел на девушку.
– Хотелось бы верить, что в прежней жизни ничем не обидел вас, леди Лаксме… – с достоинством произнес он, пронзая ее взглядом.
– Нет, что вы! – вспыхнула Илкер.
– Очень рад, – он чуть склонил голову. – Прошу за мной, леди Лаксме. Я покажу ваши покои, – он пошел вперед, не оглядываясь.
…Три комнаты, которые выделили новой фрейлине, оказались этажом ниже, чем покои принцессы и леди Асгат. Это чуть-чуть успокоило. Оставшись наедине, Илкер села в кресло и замерла.
Что происходит?!
Вскоре в дверь постучали. Горничных у нее не было. Величественно говорить: «Войдите!» она еще не научилась, поэтому подскочила к двери и распахнула ее. Взгляд уперся в знакомую кожаную куртку.
– Доброе утро, – она перевела взгляд на лицо лесника.
Ялмари смотрел так, будто хотел прочитать ее мысли.
– Доброе утро, – наконец произнес он, не трогаясь с места. Шагни он в спальню, и завтра будут говорить, что они любовники. Правила света очень строги. – Поздравляю! – подмигнул лесник.
– А ты откуда знаешь? – изумилась девушка.
– Весь дворец гудит! – он усмехнулся. – И только я знаю, что всему виной твои чары. Скажи после этого, что ты не ведьмочка.
– Я здесь ни при чем! – возмущенно воскликнула Илкер. – Я не знаю, кто ей мог всё рассказать. Никто во дворце ничего не знал обо мне. Ни одна живая душа!
– Ну-ну, успокойся. Об этом знали твои родные: тетя, дядя, брат, а значит, не такой уж это секрет, – он прислонился к косяку.
– Почему ты всё время называешь меня ведьмой?!
– Не хотел тебя обижать, прости, – виновато улыбнулся он. – Думал, что это забавная шутка. Только вот… что ты делала в лесу так поздно? – лукаво поинтересовался Ялмари.
– Всего лишь гуляла и не рассчитала время!
– Ты знаешь другую молодую леди, которой нравится гулять по лесу в полном одиночестве? – тут же парировал он. – Их в парк-то трудно вытянуть, – увидев, как вспыхнула от гнева девушка, поднял руки, будто сдавался. – Всё, всё! Больше не буду называть тебя ведьмочкой. Никогда. Обещаю, – он снова всматривался в нее. Потом задумчиво произнес: – Теперь ты можешь выйти замуж за графа. Или даже принца…
– А ты можешь убираться со своими подколками! – снова вспыхнула она и неожиданно разрыдалась.
– Ты что? – искренно напугался он и чуть не шагнул внутрь. – Не надо плакать, леди Лаксме! Всё же хорошо…
– Я ничего не понимаю! – воскликнула она. – Всё летит в пропасть. Я не знаю, что будет завтра. Меня выгонят из дворца? Опозорят? Унизят? Сделают чьей-нибудь любовницей? Всё было так понятно еще утром!
– Что за ужасы ты воображаешь? Почему летит в пропасть? Может, наоборот, в сады Эль-Элиона возносится? Ты вновь леди Лаксме, а скоро станешь и графиней Меара. Разве это плохо?
– Я не знаю, – потерянно произнесла Илкер. – Я не понимаю, что происходит…
В галерее нарастал шум голосов: кто-то шел к ней в комнату.
– Пока уж точно не происходит ничего страшного. Уже несут твои платья. Ты справишься. Ты умница.
Илкер не успела ничего ответить. Лесник шагнул в сторону, а через мгновение комната наполнилась шелестом, шумом, звонкими голосами горничных. Оказалось, что это ее личные горничные.
Девушка бросила последний взгляд на парня, тот вновь подмигнул, и двери закрылись. Ей предстоял долгий день: надо было перемерить гору платьев и подогнать их по фигуре.