Миссис Хиггинс, оказавшись за спиной Левицкого, несколько успокоилась и стала рассказывать то, что так и не выговорила, глядя грозному майору в глаза:
– Из Токио прибыли ничего, спокойные. Как всегда. Из Москвы прислали дауна. Мадам Байи его уже определила. Кажется, родители обещают кормить его. Я сама документы не видела, но мадам Байи сказала…
– Она скажет! – с сарказмом вставил майор.
Миссис Хиггинс сбилась и замолчала. После небольшой заминки продолжила:
– Несколько человек из Парижа и Нью-Йорка. Но, мне кажется, их привели ночью из-за лондонцев. Где только они взяли эту банду? Просто жуть. Их даже не обыскали толком. Они с оружием.
– С оружием? – машинально переспросил майор. Он наконец понял, зачем его позвали.
Они спустились в подвал. В глубине коридора из открытой двери падал прямоугольник света. Испуганные возгласы и чей-то яростный крик говорили о том, что инцидент еще не исчерпан и его помощь будет кстати. Майор выключил фонарик – они приучили себя к строжайшей экономии.
– Не подходите, падлы! – различил он. – Всех порежу, не подходите!
Еще несколько метров, и Левицкий шагнул в приемник. Тут же прищурился – после тьмы коридора даже тусклая лампочка неприятно резанула глаза. Но через мгновение он уже всё рассмотрел.
Картина ему предстала любопытная, давно у них ничего подобного не происходило. К бетонным стенам прижималось около десяти вновь прибывших детей. Перед ними заспанные дежурные третьего класса. Их прикрывали воспитатели: сяньшень Дэн, Галина Викторовна и мадам Байи. Старик-китаец Дэн о чем-то препирался с лейтенантами Эриком Жманцем и Дэйлом Манслифом. Дэн зажимает салфеткой руку, с нее на пол медленно капает кровь.
В центре приемника спиной к спине стояли пятеро двенадцатилетних пацанов, выставив перед собой заточки. Грязные, оборванные. Даже у него в приюте дети так не одевались. Явно подъездная шпана. Их главарь матерился так, как не всякий взрослый завернет:
– Не подходите, убью! Тащите сюда еду и воду. Тащите сюда, а то прирежу! – он дернулся к воспитателям, но, завидев Левицкого, отпрянул назад и остолбенел.
Вид майора внушал ужас даже обитателям приюта. Он отирал бритым затылком низкий потолок приемника, да и в плечах был шире всех присутствующих. Но главное – взгляд. Он отбивал всякое желание проявлять собственную волю. Но пацана парализовало лишь на мгновение. Он быстро пришел в себя, хищно улыбнулся.
– Убью, сволочь! – прошипел он.
Майор ответил злой усмешкой. Присутствие Левицкого вдохновило Эрика, он подскочил к начальнику:
– Господин майор, разрешите доложить, – вытянулся он. Светлая челка закрыла пол-лица. Из-под нее сверкнули веселые карие глаза. – Прислали подъездную банду из Лондона. Галина Викторовна пыталась с ними договориться, но ничего не вышло. Рядовой Намгун отправился к сяньшеню Дэну за цепями. Сяньшень тоже пытался с ними договориться, но его ранили. Я хотел обезвредить банду, но сяньшень Дэн не позволил, велел пригласить вас. Господин майор, разрешите мне, пожалуйста, я справлюсь, – закончил он умоляюще.
– Отставить! – скомандовал майор. Нашел глазами старика Дэна. – Благодарю, сяньшень, – тот удовлетворенно кивнул, сощурившись. – Старший лейтенант Жманц, отдайте цепи и отойдите к стене.
– Но почему? – обиженно засопел тот.
– Выполняйте приказ, – майор добавил металла в голос.
Эрик сунул ему в руку цепь и, насупившись, отступил к дежурным.
Левицкий с цепью в руке встал напротив главаря. Банда наблюдала за происходящим с трепетом. Разве что главарь сохранил присутствие духа – у того в глазах по-прежнему вызов и ярость. Майор мог бы справиться со всеми голыми руками, но следовало наказать их за сяньшеня. Да и позже сговорчивей будут. Он раскручивал цепь, постепенно удлиняя ее. В такт свисту рассекающей воздух цепи Левицкий, не торопясь, объяснял:
– Всех, кто не желает подчиняться требованиям приюта, ожидает карцер. Кого не смирит карцер, тем пообедают хищники.
– А это видел? – главарь показал средний палец, а в следующую секунду цепь хлестко ударила его по кисти, и он, взвыв, выронил заточку. Еще четыре удара, и вся банда, жалобно подвывая, растирала ушибленные руки.