По правде говоря, она остановилась вовсе не полюбоваться на себя (на что там любоваться? Прямые, словно солома, волосы, невзрачная внешность). За последнюю неделю она перерыла кучу шпионских фильмов и кое-чему научилась. Вглядываясь в витрину, она еще раз убедилась: за ней следят. Очень скоро Зинаида заметила девушку в элегантном белом сарафане, еле прикрывающем попу. Она появилась, как только Зина вышла из института. Девица сидела в дорогой иномарке, но едва женщина прошла мимо, тут же выпорхнула из машины и пошла следом. До самого базарчика слышался за спиной стук тонких каблучков. Зина встала – она встала. И явно сканирует ей спину, ждет, когда двинутся дальше.
Накатило отчаяние. Что же это такое? Мало того, что сын Богдан – лентяй и хам. Мало того, что с мужем развелась двадцать лет назад и жилья своего нет. Мало того, что ни одного стоящего ухажера так и не заимела. Мало того, что каждую копейку считать приходится, а зарплату задерживают постоянно (ни у кого не задерживают, а в их частном институте постоянно задерживают!). Так еще и эта слежка. Всё один к одному!
Зина заметила неладное две недели назад. Сначала уговаривала себя, что мерещится. Посмеивалась над собой: «Кому ты нужна, старая кошелка, следить за тобой? Детективов начиталась?»
Потом было нападение. После работы она ходила на массаж – позвоночник разболелся. За три тысячи рублей десять сеансов – дешевле только даром и только потому, что клиника недавно открылась в тихом дворике, в полуподвальном помещении. Еще не раскрутились, не приобрели постоянных клиентов.
И вот она возвращалась с процедуры, умиротворенная и расслабленная, свернула в арку. А там какой-то мужик стоит, курит.
Курит и курит. Пускай себе. Это же не у нее дома сын дымит, так что буквально задыхаешься.
Но, когда Зина поравнялась с мужчиной, он схватил ее за руку, швырнул об стену и зашипел:
– Деньги, украшения, быстро!
Первой реакцией было изумление: какие деньги? какие украшения? В кошельке десятка на проезд, она больше и не берет, чтобы не было искушения потратить. Золотые сережки понадобились? Да там грамм золота всего, только чтобы фианит оправить. Или он заподозрил, что это бриллианты? А шелковый шнурок на шее – так на таких обычно крестики носят, ему же не видно, что у нее под кофточкой круглый, похожий на пятирублевую монету медальон. Но даже если бы видел – это же не золото! Бронзовый сплав какой-то, единственное, что от отца досталось.
Пока она соображала, послышались шаги, и мужика точно ветром сдуло. Она растерянно постояла в арке и отправилась дальше только вместе с другой клиенткой, тоже спешащей на маршрутку.
Сообщить об этом в полицию? А что она скажет? Ничего не украли. Мужика толком не опишет – слишком была напугана. В общем, пришла домой, приняла успокоительное и легла спать.
Начались кошмары. Каждую ночь снилось что-то ужасное, кровавое, хотя утром она сны вспомнить не могла.
А днем постоянная слежка. То дед с бородой чуть ли не до пояса, то парень молодой, чем-то напоминающий ее сына, то пожилая женщина, с тройным подбородком и надменно поджатыми алыми губами, то, как сейчас, девица, будто сошедшая с обложки модного журнала.
Следили профессионально: стоило Зине заметить пристальное внимание, как человек исчезал и дальше ее вел уже другой.
Потом опять происшествие. Спешила на работу, только вышла из дома, тут Богдан на балкон выскочил, встрепанный со сна, и заорал на всю улицу:
– Мать, ты денег-то мне оставила?
Она притормозила, чтобы прошипеть еле слышно: «Какие деньги? У меня десятка на проезд!» Но не успела ничего сказать – в шаге от нее на землю брякнулся кирпич. Она вытаращила глаза, сообразив, что, не позови сын или не остановись она, чтобы ответить, – сейчас лежала бы с проломленной головой.
И снова слежка.
Это совершенно выбило Зинаиду из колеи. Она плохо спала, не могла нормально работать, а теперь и со всеми ссорилась. Следовало что-то предпринять. И сегодня она решилась на отчаянный поступок. Дотронувшись до папиного талисмана на счастье, она вышла с базарчика, не обращая внимания на топающую следом уже бабку, а не девицу, но свернула не направо, к остановке, а налево, в отделение полиции. Она предполагала, что сейчас будет выглядеть смешно и жалко, но другого выхода не нашла. А уж когда бабка, заметив, куда Зина направляется, воровато оглянулась и с необычайной резвостью рванула в кусты, и вовсе воспряла духом. «Напугалась, значит?» – женщина удовлетворенно дернула на себя дверь.