16 июня (35 Дождливого), около восьми вечера
От удара камнем перед глазами Влада поплыло. Высоко над ним, в лучах закатного солнца, мелькнули пологие холмы, на которых словно мелкие волоски торчали деревья. Потом на него стремительно бросилась скала. Притормозить не успел – стукнулся лбом так, что искры посыпались. Раньше он считал это преувеличением. Мир погрузился во тьму. Очнулся он от боли в виске. Во рту солоно, но челюсть свело судорогой, и сплюнуть невозможно.
Влад застонал и с усилием поднес ладонь ко лицу (она почему-то казалась слишком тяжелой, прямо-таки неподъемной), потер гудящий лоб. Пальцы испачкались в теплом и липком. Вторая рука так и болталась вверху. Ей там было очень комфортно.
Снизу донеслось кряхтение с подвыванием. Влад расслабил испачканную руку. Она устремилась вверх, присоединившись к сестре. Да и всего его тянуло вверх, так и упорхнул бы аки бабочка. Вот только ноги что-то держит. Держит так, что больно.
– У-у-у, – донеслось снизу. И далее хриплое, с надрывом. – Тораст, Тооррраст!
Владислав сделал усилие и поглядел туда. Пришлось шею вывернуть, потому что скала мешала.
Побелевшие пальцы судорожно сжимали штанины. Ладони обхватили голени Влада. Сергей? Тут до Влада дошло, где он находится. Упорхнуть аки бабочка? Вот и будет тебе бабочка. Точно как в той песне: «Он взлетел, как взлетала она, но не вверх, а вниз».
– Х-х-х-х, – прохрипел Серый и крикнул из последних сил. – То-о-раст! – лицо перекошено, зажмурился так, что чуть не плакал. Он сидел в окружении обломков деревянного забора. Ноги упирались в камень, но уже шли юзом.
В ушах Влада пошел звон. Бездонная пропасть, в которой он болтался вниз головой, стала гигантским колоколом и завибрировала, будто ударили в набат.
– А-а-а! – взвыл он. – Кто-нибудь! – и уже тише, себе под нос. – Где вас черти носят?
– То-о-раст, – еле слышно просипел Серый. Вечерние облака сдвинулись, словно кто-то оттуда наблюдал за ними.
Тут же его выдернули вверх, как репку из грядки. Острые камни проехались по лицу, расчерчивая щеки кровавыми полосками. В довершение его хлопнули о каменные ступени. Сквозь мутную пелену разглядел, что рядом лежит Сергей. Лицо пацана покраснело от натуги, грудь ходила ходуном. Вылетающие изо рта хрипы нарушали гармонию горной тишины. И еще неприятно резал ухо свист летящих камней, и резкие щелчки, когда они ударялись о стены и ступени.
Мелькнуло встревоженное лицо Ута. Затем его подхватили, ткнули лицом во что-то мягкое. Пахнуло вольфьей шубой. Миг – и перед глазами появился потолок из обструганного дерева, потемневший от времени и местами закопченный. И снова тьма.
Когда все вошли в башню, двери прикрыли. Серый кое-как поднялся на дрожащих ногах и, перебравшись к деревянной стене, сел возле нее. Все тело ныло и вопило. Казалось, каждая связочка, молчавшая с его рождения, заявила о себе во весь голос. Сильнее всего ныло колено и плечо. Обе эти части тела получили удар камнем и остро вибрировали, словно кто-то вгонял туда сверла. Он вспомнил, как камни свистели над ним, а он держал мента. Держал. Раньше никогда бы не подумал, что способен на такое… Что это на него нашло? Сначала-то жутко испугался, что один останется в незнакомом мире. А дальше ладони, будто конвульсивно сжались, так что пальцы захочешь разжать – не сможешь. Парень огляделся. Они находились в круглой каменной башне. Напротив деревянных врат узкий темный провал – дверь на верхние этажи. Слева и справа от входной двери подмигивали синим небом полукруглые окна около полутора метров высотой и сантиметров семьдесят шириной. Никакой мебели, никаких вещей Сергей не увидел, лишь пустую круглую комнату. «А нам-то тут чуть ли не рай обещали: и кров, и еду нормальную, и постель, и ванну…» – парень почувствовал, как где-то в глубине его души потихоньку закипает. «Может, обещанные блага находятся выше? – размышлял он. – Но почему тогда никто не спешит наверх? И башня-то называется Башня СТРАЖЕЙ. Где, собственно говоря, стражи? Кругом только свои».
Асуэл покопался в напоясной сумке, достал что-то похожее на влажные бинты и направился к нему.