Девушка величаво прошла вперед. Влад следил за ней, впитывая каждое движение. Казалось она жила в каком-то другом измерении, где каждый шаг продуман и гармоничен, так что не может вызвать ничего кроме восторга у присутствовавших. Черты лица казались тонкими, но не кукольными. На белой коже, как крылья черной чайки разлетались брови. «Ах, какая женщина! – Влад скрипнул зубами. – Такой у меня точно никогда не будет».
Красавица небрежно скользнула взглядом по пленникам и встала напротив Правителя.
– Они не несут зла, Иситио. Они хотят мира. Я говорила тебе, – голос звучал властно.
– Предлагаю обсудить это в другом месте, Илоа, – Правитель галантно подал ей руку. Она оперлась на нее чисто символически и сладкая парочка покинула темницу. Охранники вышли следом. Дверь лязгнула, забирая последний луч света. Пленники опустились на пол.
– Даже вольфов нет, чтобы погреться, – стуча зубами, констатировал Серый. – Ну и как тебе прием, Тораст? Меня лично впечатлило, как они на нас смотрели. Примерно так вор-домушник смотрит на книжную полку: вроде как этот хлам ни к чему, но вдруг в какой книжке тайник спрятан… Вместо угрюмого урукхая откликнулся Ут.
– Если Илоа здесь, все будет хорошо.
– Эта птичка что ли? – хмыкнул Сергей. Хоббит покосился на него.
– Илоа – дочь правителя лесных эльфов. Она здесь неслучайно.
Тораст упорно молчал. Влад тоже. Вот когда порадуешься, что утренняя болтливость прошла: он не хотел, чтобы кто-то заметил, как потрясла его эта эльфийка.
Раныд, поединок сильных. Битва вторая.
Молитву Мар-ди услышали. Когда зар, брошенный Ланселотом, остановился, багровые точки рубинов на его боках показывали Дерд-чар. Ланселоту ничего не оставалось, как отправить одного из рыцарей вперед, открывая диригенсу маленький шанс для спасения белого войска. Он сделал усилие, чтобы бросить бриллиантовые кубы. Они поддались с заметным усилием и, сделав всего пару оборотов, замерли. Все напрасно. Он не может воспользоваться предоставленной ему лазейкой.
– Ты думаешь, если у тебя есть творческое поле, ты можешь состязаться со мной? – послушался раздраженный голос Ланселота. – Если ты такой умный – послал бы сюда учеников-минарсов. Или вообще художников, у которых ты впервые обнаружил эту силу…
Как ни старался Мар-ди удержать сознание в битве, любое замечание Управителя выбивало его из колеи. Вот и сейчас мысли унесли его к тем событиям, что предшествовали Раныду…
…После двадцать третьего посещенного шабаша, он все еще надеялся, но после сотой неудачи отчаяние потихоньку вкралось в душу. Словно червячок-древоточец, что поселился внутри крепкого с виду стола и начал подтачивать его. Мар-ди крепился, но уже представлял – не насмешки, над такими как он не насмехаются – но острое чувство провала, ощущение, что он не справился, которое будет преследовать его всю оставшуюся жизнь…
Последний мир, где Мар-ди попытал счастья в поисках творческого поля – стал мир Эдельвейса. Один из миров, что они вырвали у сумасшедшего Управителя. В этом мире жизнь существовала лишь на вершинах гор и скал. Внизу, в долинах, растекались желтые туманы, испарения которых разъедали легкие и сводили с ума. Мар-ди шел на поиски, хотя надежды не осталось. Он любовался дивными, ажурными мостами, соединяющими одну вершину с другой – мосты, это первое, что сотворил Орден света, для того чтобы хоть как-то поддержать обитающих здесь. Справиться с туманами им так и не удалось.
Диригенс не заметил, как свернул в оливковый сад, насажденный недавно на склоне горы. Пожилой художник привел сюда воспитанников. Молодые юноши и девушки, отроки и отроковицы, мальчики и девочки сидели на скамейках под деревьями. Несколько мальчишек забрались на ветки и обхватили ветки ногами, прижав мольберты локтями к коленям и старательно выводя кистями.
– Напрягите воображение, – вещал старый учитель, неспешно раскачиваясь в кресле качалке. Он причмокивал узкими, бледными губами и приглаживал густые, кустистые брови. Глаза слепо смотрели на солнце. – Мир, это не то, что мы видим. Мир это то, что мы представляем. Раскройтесь, посмотрите и представьте, не то что есть, а то, что скрывается за сутью вещей. Всмотритесь в самую душу и пишите. Вы раскроете такой мир, каким он должен стать. Мир, каким вы хотите его видеть. Рисуйте, воображайте, творите. Мар-ди вслушался, а потом неожиданно почувствовал.