Барин слушал, склонив голову на бок. Когда до ботинок осталось сантиметров десять, он со всей силы засветил ему носком в лицо.
– Ты что, Невский, решил мне ботинки испачкать? – зашипел он. Вот такую ему кликуху дали – Невский. Потому что Сашка, и потому что приехал из Питера. И всем браткам особенно нравилось называть его Невским, когда ногами ребра считали.
Из разбитого, а, может и сломанного, носа кровь хлынула рекой. Но он утираться не стал. Над ним склонился Барин.
– Ты что, сученыш, думал от меня уйдешь? Думал, мне голову дурить еще месяц будешь? Со мной так нельзя. Ты что не знал, что со мной так нельзя? – Сашка не реагировал на слова, ужас лился из глаз. Сейчас умрет от страха. Барин, не дождавшись ответа, выпрямился.
– Давайте, братки. Попинайте маленько, да и забейте мяч в ворота. Его пример, другим наукам, – закончил он, блеснув эрудицией. Хотя, вряд ли шавки поняли, что это цитата классика.
И Сашку пинали. Он не сообразил, что братки им в футбол играют. Сил увернуться от тяжелых ударов не было. Он прикрыл веки и машинально отмечал про себя: ребро, печень, позвоночник. Потом все прекратилось.
– Вставай! – услышал он рев над собой. – Вставай, падла. Ты помилован. Мы тебя отпускаем.
Не веря ушам, Сашка взглянул вверх. Напротив красовались чьи-то кроссовки. Грязные, точно хозяин ими в смолу наступил, а дальше пылью присыпал. То, что это его кровь, он не подумал.
– Вставай, сука, а то передумаем!
Невский медленно подобрал под себя тонкие ручонки. Странно, что их не поломали, что он смог поднять себя над землей. Пусть покачивается, но все-таки встал. И ноги под себя подтянул.
– А теперь пенальти! – злорадно объявили над ним – и кроссовок стремительно приблизился к нему. Ударили не голову, а в грудь. Со всего маху, вгоняя острое ребро в легкие. Сашка задохнулся. Чувствовал как дом и мусорка проносятся мимо него. За спиной забор. «И все», – последнее, что пришло на ум.
18 июня (2 Синего), раннее утро, Замок горных эльфов, темница.
Влад делал приседания, но, услышав, что разбудил Сергея, остановился. Он тоже проснулся от холода. Конечно, он закалялся, не то, что этот сметанчик (так называли у бабушки в деревне маменькиных сынков). Но во сне тело остывает, так что и он замерз. Пришлось поприседать пока пар не пошел. Этим и разбудил пацана. Теперь можно еще минут тридцать поспать, пока не остынет. В Чечне так же грелись – под утро в горах прохладно. Услышав мирное сопение справа от себя, он продолжил приседать. Если верить внутренним часам, до рассвета ждать недолго. День и ночь в этом мире мало отличаются от земных. Влад прислонился к стене. «Выберемся ли мы отсюда?»
Второй раз его разбудил протяжный скрип двери. Тут же встал, понаблюдал, как протирает глаза, живописная группа: урукхай, Ут и Серый. Последний вылупился:
– А ты че не спал, что ли? Влад не удостоил его ответа.
Он выглядел очень эффектно – белая майка (может, она и не белая после стольких приключений, но в полумраке грязь незаметна) подчеркивала рельеф мышц. Сергей чуть не задохнулся от зависти. На слепящем пороге встал Эор.
– Быстро, – приказал он. – Правитель Иситио удостоил вас аудиенции.
– Дай рубашку, – попросил Влад у Серого и, сморщившись, провел ладонью по небритым щекам.
Сергей, глядя на него, тоже провел по щекам. Ужас что творится! Но у него хоть щетина светлая. Сексуально смотрится. А Влад как настоящий абрек.
– Побриться и искупаться нам вряд ли дадут, – Серый снял рубашку, которую в темноте надел наизнанку.
– Не разговаривать! – тут же оборвали его.
– Если надо, будем разговаривать, – возразил Влад, глядя на белокурого эльфа. Генерал достал из-за пояса плеть. Ут быстро встрял между ними:
– Они говорили о том, что нехорошо являться пред лицо Правителя неумытыми, но раз привести себя в порядок нет возможности, то мы готовы идти сразу.
Эор и Влад, не глядя на хоббита, сверлили друг друга взглядами. Потом горный эльф приказал:
– Следуйте за мной.
По коридору они шли, окруженные кольцом охранников в черных доспехах. Эльфы держали луки наготове, будто аудиенция не улучшила, а ухудшила их положение. Стены каменные, словно высеченные в скале, но если вглядеться в черные оттенки, видно тонкую вязь по камню – словно диковинные черные цветы когда-то оплетали стены, а впоследствии окаменели. Любоваться ими времени не хватало, их вели довольно быстро. Наконец, Эор, шедший впереди, распахнул створки дверей. Если бы он не сделал этого, они бы и не догадались, что здесь есть вход – настолько плотно сливались створки со стеной.