– Очень жаль, что так сложилось, – наконец выдал он. – Тебе следовало бы утихомирить разбушевавшееся сердце и дать волю логике. В конце концов, общение со 105-м рано или поздно станет необходимой частью твоей повседневности.
7-му вдруг пришло осознание. Слова его собеседницы касались ее самой, а он тут разглагольствует совсем по иному поводу. Потому он оправился:
– К тому же я считаю, что личность неординарна и ей свойственно меняться, как это подобает временам года. Да, изменения в худшую сторону могут случиться из-за многих несчастий, но вернуть все на круги своя и направить себя на правильный путь поможет желание.
– Не думаю, что это так, – отвергла Н. – Да, может показаться, что нужно лишь захотеть и тогда все легко перевернется. Но в таком случае я вижу обратный исход. К примеру, что если страстно желать бросить курить? Человек, стремясь за целью, станет спотыкаться и падать со ступеней все ниже и ниже. Его зависимость будет просить согрешить вновь и вновь. Также и личность – она начнет гнить сильнее по мере предотвращения ее недостатков. Мое мнение все-таки нерушимо: приобретенный характер невозможно изменить, а уж тем более если в нем виновата травма. А она порой бывает сильна и больна.
– Не хотелось бы спорить с тобой, дорогая, – вновь выдохнул 7-й, подражая человеческим эмоциям. – Хотя предаться философии по такому поводу было бы весьма кстати.
Он немного повременил, дав слово своей даме, но не так и не дождался от нее ответа. Ему показалось, что она расстроилась, не получив должного соглашения. Ее ручка едва ли касалась руля, а пальчики слабо подрагивали. Кажется, ей весьма неприятно говорить на такую тематику; спор о личностных изменениях вызвал у нее волнение. Потому троллейбус постарался успокоить девушку:
– Не стоит переживать так сильно. Я уверен, несмотря на все невзгоды в нас сохранится любовь! Обещаю обожать тебя такой, какая ты есть. Твое сломленное духовное здоровье не разорвет прочную нить чувств, которые я способен проявлять к тебе и твоему сердцу. Ты навеки в моей душе, о, солнце!
Н. крепче сжала пальцы на баранке, почувствовав ласку со стороны машины. Учитывая ее не лучшее положение, 7-й оставался также мил, как и раньше. Он не ревновал ее к «Горожанину», не упрекал при нервных вспышках, не ругал за лишнее слово… Он просто любил, и любил искренне.
Но было весьма жаль, что такое доброе, прекрасное создание рук человечьих вскоре могло пойти по стопам старика… Допустив прискорбную мысль, девушка крякнула и вдруг в порыве нежности произнесла:
– Спасибо тебе, рогалик! Кто бы смог принять меня в таком состоянии? Кто, кроме тебя? Я человек болезненный, ты знаешь. При том я человек сентиментальный. Порой это качество сильно влияет на адекватность моих эмоций…
– Вот как! – усмехнулся троллейбус. – Да, оно так. Я давно приметил в тебе эту слабость. Но я скажу лишь одно на сей счет… Коли сомневаешься в собственной адекватности, прошу поглядеть на 70-го. Присмотришься к нему и в миг поймешь, кто из вас двоих сумасшедший.
– О, этот немецкий «Мерседес»? – вспомнила Н. – Да, при мысли о нем даже не навязывается сравнение. Ты прав.
– К тому же неизвестно, что на уме у негодяя, – сказал 7-й. – Может быть, у него тот же нервный срыв, а, быть может, и… Знаешь… лучше не «трогать» этакую личность, дабы не обзавестись лишними проблемами. Не стоит смотреть в глаза хищнику, заранее зная о его нападении. Ты не станешь похожей на него, я не сомневаюсь. Но прошу не равнять себя с ним и не изводить милый организм до подобного состояния. Кто знает, какова она, истинная ярость…
Мимолетным взглядом можно было заприметить яркое, желтое пятно, гордо движущееся по направлению к влюбленным.
Автобус 70-го маршрута, как раз-таки являющийся тем самым режущим пятном, был недоволен несколькими факторами. Во-первых, жаркая погода так и не улетучилась по итечению дня. Во-вторых, мотор, не выдерживая зноя, беспокоил не меньше остального. Его шалости раздражали настолько, что автобус был готов ослушаться собственного управленца и поспешить в депо. Отключившись там, 70-й потеряет чувство режущей боли, а, быть может, потеряет и…