– Довольно странно, – не понимала первая. – Но кто же тебя преследует? И как они находят тебя средь целой толпы автомобилей?
– О, поверь, дорогая, – мерзко проблеял 70-й, – эти дурни найдут меня везде, как и тени. Тени – самое неприятное общество, с которым на самом деле простоневозможно найти контакт! Они точно также следят за моими действиями, но отлично прячутся, потому заметить их присутствие достаточно сложно.
– Мне кажется, ты не получаешь должного отдыха, милый. – 49-я цокнула с легкой ноткой укора. – Тебе стоит поспать немногим дольше сегодняшней ночью.
– О, ясно! – по привычке фыркнул автобус. – Не думаю, что мои выслеживатели – плод уставшего воображения.
– Не обессудь! – выпалила третья. – Но лично добавлю, что я иногда не высыпаюсь ночами (по собственным причинам) и тоже наблюдаю неправильные вещи. Скорее всего, то является результатом упадка жизненных сил.
– Мне можно не верить, – сказал 70-й. – Но вопрос, поверят ли тебе, когда я перенаправлю своих неприятелей на твой загряненный бампер?
Маршрутка одеревенела. Видно, эти слова ошарашили ее до невозможности; настолько, что у нее вдруг отняло дар речи. Наблюдая это жалкое зрелище, автобус невольно засмеялся. Его позабавила сама ситуация и сопровождающие ее последствия. Ко всему прочему произнесенные слова были не самыми обидными в его диалектике, а, напротив, по большей части смешными и даже дурашливыми. А дурачиться 70-й любил. Особенно в расчетливых разговорах, где упоминались его немногочисленные грешки.
– Что ж, – неуверенно подала голос первая, – в таком случае, если мы завершили странный диалог, начнем новый, адекватный. Итак… расскажи, как дела у твоей второй половинки?
– Не знаю, о ком ты, – усмехнулся автобус.
– Ну как же? – искренне удивилась 49-я. – Разве 89-я тебе не пара?
– Ох, девочки… – передразнил их 70-й своим неправильно-писклявым голосом, – вы не сможете себе представить! Конечно нет! Она мне абсолютно не интересна в планах любви. Дьявол, и ведь каждый день одно и то же! Как убедить вас поверить в то, что я черств, словно прошлогодний хлеб? Я никому и никогда не дам подобраться ко мне слишком близко!
– Получается, она тебе не невеста? – вытаращила фары 49-я.
– Куда уж ей! – буркнул автобус. – Не бывать тому, ясно? 89-я слишком легкомысленна для меня. Мне не нужно такого «счастья» на свой разум. Она лишь послужит ему тяжелой ношей.
– Значит, тебе просто необходимо найти подходящую пару! – выкрикнула все та же отделеннаяот компании маршрутка. – Что если мы поможем?
– Она права! – раззадорилась 49-я. – Давай мы поможем! Думаю, кто-либо из нас подойдет для роли первой красавицы и покорительницы твоего сердца!
Было заметно, как она строит глазки 70-му, явно намекая на себя любимую. Он, не выдержав глупого напора, громко расхохотался.
Ему правда не хотелось думать о возможной любви, представленной до жути отвратительно. Даже если бы любовь 89-й не была такой острой и гадкой, ему все равно не захотелось бы отвечать на нее взаимностью. Идея эта казалась такой же бредовой, как и голуби, загорающие в снегу.
Насмеявшись вдоволь, он проглотил слова, но затем, прокашлявшись больным механизмом, поправил:
– Что за мысли?! Неужто вам настолько не хватает моего внимания? Черт бы вас побрал! Я повторюсь – никогда никого не возьму под свою ответственность! Бросьте глупить! Я – сам 70-й! Мне не нужна ни нежность, ни любовь! Не прощайте, мне будет наплевать!
Газели снова притихли, переваривая выданную информацию. Всем им было дело до автобуса и потому становилось неясно, расстраиваться ли или возмущаться. Каждая хотела иметь тесные связи с 70-м; каждая желала быть немного ближе к его состарившейся душе. Но едва уловив неприязнь, появилось двоякое чувство обреченности.
Ему же по прежнему ничего не мешало откровенно смеяться над чувствами других и презирать сестер своих меньших.
– Знаете ли, – перевел он, – я считаю, что своей натурой необходимо гордиться, пусть она и не преуспевает во многом. Скажем, та же бесполезная любовь. Кому она нужна в наше время? Главное – собственный характер и личность! Остальное – пустая клетка в школьном дневнике. Допустим, вы гордитесь мной, девочки? Гордитесь, что я холоден ко всем неблагоприятным факторам, к злостным словам и поведению нескольких особ?