RMS OLYMPIC
Лайнер принял сообщение и опечаленно выдохнул. Как бы жаль ему не было, придется пожертвовать своим вниманием ради дальнейшего пути. Он еще немного понаблюдал за огоньками, а затем перевел взгляд в нужное положение.
Стало грустно, тошно.
Для отвлечения самого себя от искаженного чувства, пароход спросил у брата:
«Позволь… как скоро ты покинешь малые воды и выйдешь в открытый океан?»
«Произойдет это сразу после остановки в Куинстауне. Конечно, я зря лгу. Не сразу. В начале необходимо отойти от Ирландского острова на большое расстояние…»
RMS OLYMPIC
«В таком случае, – начал лайнер, припоминая Карпатию, – ответь, что ты думаешь о такой безмерно великолепной локации, как океан? Каково было первое впечатление, завидь ты его необъятные просторы?»
Кажется, Олимпик призадумался. Он молчал какое-то время, а затем ответил:
«Океан для меня – всего-навсего широкие да глубокие воды, порой минное поле, полное опасностей. Это длинная и долгая дорога к цели; порой дорога испытаний, преподносящая нам крупные препятствия на голубом подносе. Вода… кругом лишь вода, пустошь, нет ни песчинки суши. А песчинка эта ох как манит меня! Манит так, что, тоскуя по ней, я бегу через всю океаническую трассу только ради этой прекрасной встречи. И каждый раз, как бегу, мечтаю соприкоснуться с жизнью, горящей на материке, как яркий костерок.»
Титаник немало удивился своеобразному написанию чу́дной картины. Ведь взаправду, каждый видит одно и то же по своему, каждый чувствует иное, испытывая ласку синих вод. Разным судам нравится что-то свое в едином явлении, и это абсолютно нормально.
Карпатия описала океан как что-то превосходное, что-то изумительное и яркое. Для нее это широкие просторы и полная свобода, а вот для Олимпика… Как он напечатал, океан – глубокая пустота без единой формы жизни. Хотя это слишком громко сказано – жизнь здесь имеется, пусть и не самая мозговитая. Как бы то ни было, человек не мог существовать в данной среде сам по себе. Оттого было здесь и одиноко, и пусто.
Лайнер отчетливо заметил схожесть слов с пугающей реальностью, и посчитал мнение брата достойным уважения.
«Для меня очень необычно слышать подобное. Я считаю, что у каждого свое восприятие действительности, которое обязательно нужно выслушать и принять, каким бы оно не было. Любой вправе судить о том или ином, при том иметь совершенно разные точки зрения. Потому я соглашусь с твоим взглядом и спрошу о другом. Ты говорил про некую песчинку и людях, обитающих на ней. Скажи, что именно тебя привлекает в суше? Почему ты так привязан к ней?»
RMS TITANIC
«На самом деле все просто. Как я и говорил ранее, на суше существует такое понятие как жизнь. Она то идет тихими шажочками, то бушует, словно шторм в море, и, что интересно, разнится в уникальных точках и континентах. Каждый раз, пробегая через океан, я погружаюсь в представления о том, как доберусь до суши, как меня встретят господа, такие живые и счастливые! И это самое главное для старины Олимпика!»
RMS OLYMPIC
«Позволь заметить, но и в нас самих есть жизнь, как таковая.»
RMS TITANIC
«Это лишь малая ее часть. Ничто, в сравнении с крупными городами! В городах все по-другому: миллионы людей, ураган жизней, стремительное движение… Ох, эта прекрасная жизнь! Но стоит заметить, что моя душа неравнодушна и к океану. Все же в нем есть что-то такое, чего я пока не разглядел. Я вижу в нем, как и в суше, контраст между жизнью и нежизнью. Прошу прощения за разнообразие слов.»
RMS OLYMPIC
«Да… Весьма познавательно слышать твое мнение, брат. Жаль только я сглупил, не проверил округу вовремя. Нужно бы и мне понаблюдать за этой самой жизнью. Да и к тому же благодарю за отдельную точку твоих наблюдений. Для меня она очень полезна.»
RMS TITANIC
«Уверен, тебе приглянется это занятие. Наблюдать за людьми, тем более за важными их представителями – дело поучительное. Из их занятий, их действий и других мелочей можно высечь красивые вещи на собственном бруске. Так что учти, Титаник! Поглядишь на господ – узреешь, как это интересно.»
RMS OLYMPIC
Последовала значительно длинная пауза, в течение которой пароход судорожно пытался придумать следующую тему разговора. И конечно же он припомнил свое не самое приятное расположение. Свое здоровье обсуждать не хотелось, соответственно, не стоило упоминать о пожаре в правом крыле. Нет, ни в коем случае! Каков позор!