– Понимаю, – вздохнул Рамис, – вы извините, что я допытываюсь… Какое облегчение, Найд жив! Но просто… В тюрьме! Это невозможно! Вы поймите, он ведь просто в один день взял и исчез. Не вернулся домой после работы. Мы думали, он погиб. Вы ведь слышали об исчезновениях людей в Вероне?
– Да, что-то слышал, но я не всемогущ. Тут ничего не знаю. Вы как-то преувеличиваете мои полномочия и доступ к информации.
«Как же, как же, – фыркнул про себя Рамис, – вот только не надо прибедняться. Когда вашему брату надо, вы все знаете!»
– Впрочем, – потер подбородок Корнилов, – я не вижу причин скрывать. Наверное, от меня не убудет с этой информации. Вашего друга сняли с поезда, когда он ехал по направлению к столице. Взяли в одном из округов, по новым законам назначили тюремное заключение. Отбывал наказание в тюрьме под Китежем, откуда и сбежал. Собственно… все.
Рамис задумался.
– Я слышал про новый закон, однако… Разве срок заключения не должен быть около трех недель с исправительными работами? Но тогда… Но тогда зачем ему бежать? Просто бы послал нам весточку, отсидел бы положенные три недели и вышел! Ничего не понимаю.
Он вопросительно взглянул на Корнилова.
– Сняли с грузового поезда?
– Похоже, что да. Но как это…
– И еще одна странность. Значит, он в тот день был на шахте! И выехал на поезде? Да, как раз это был день отгрузки… Ничего не понимаю! Зачем?!
Корнилов молча наблюдал, ругая себя за длинный язык. Он не понимал, какую ценность могут нести эти сведения, но по всему выходило, что у Рамиса появились обоснованные подозрения. Хотя – даже если и так, какое ему до этого дело? Он передал все, что знает. И, все же, капитана коробило ощущение, что для Рамиса выданная информация значила явно больше, чем для него самого.
– Ладно, – махнул рукой Рамис, – это все неважно. Спасибо вам, спасибо огромное! Я очень рад, как бы то ни было. Только это… Апани я сам скажу, пожалуй. А то она чересчур впечатлительная. Сами понимаете, узнать, что муж побывал в тюрьме…
– Это уж как знаете, – Корнилов поднялся со стула, – мое дело сообщить. Но не злоупотребляйте моими связями, пожалуйста. Мне и так надо очень многое для вас устроить. Это не упрек, просто…
– Я понял. Спасибо!
Дверь за Корниловым закрылась. Рамис прикрыл глаза и выдохнул. Найд жив! Его дружище жив! Но как же его угораздило?.. И как он будет жить дальше? Где? На какие деньги?
«Боюсь, мы теперь никогда не узнаем», – прошептал Рамис, снова берясь за инструмент.
***
Весь оставшийся день Найд слонялся по дому, а затем, когда надоело ходить по дому – стал шататься по двору. Густав с мужиками уехали, как он сказал, «налаживать контакты», Дэфф ушла по личным делам, и Найд остался один. Шарахаться без дела было слишком непривычно: всю свою жизнь Найд помнил, как его шпыняли за безделье. Сначала в школе, потом на работе, да и в тюрьме тоже надо было трудиться! А тут со свободным временем открылось пространство для мыслей… И он их не вполне выдерживал. В голове летало множество вопросов, вызывая только тревогу. Сможет ли он хоть с чем-то разобраться?
Не выдержав, Найд засел на кухне, достал из кармана блокнот с ручкой и принялся выносить бардак из головы на бумагу.
«Что в моей жизни идет через жопу?» – был его первый вопрос себе. Ответ «все» он не принял, но учел.
Первая неприятность – его текущий статус. Он в розыске. И статей на нем поприбавилось. Найд нарисовал кружочек посередине листа, вписал туда «статус» и отвел от кружочка четыре стрелки:
1)Где жить?
2)Чем зарабатывать?
3)Можно ли сделать новые документы или подчистить информацию в базе?
4)Как дать знать своим, что он жив? И как удостовериться, что с ними все в порядке? Надо ли спешить на помощь в Верону? Или там уже разобрались без него, и он может не подвергать себя опасности разоблачения?
Окей, так выглядело гораздо лучше. Вместо неясной тревоги неопределенного размера он имел всего-навсего четыре задачи, как минимум две из которых сейчас закрывал Густав. Так или иначе, он пока пристроен. Не подохнет с голоду. Другое дело, что не хочется пожизненно связываться с криминалом. Большая нагрузка на психику. И в перспективе снова тюрьма.