За его спиной раздался тихий шорох.
Сильва сидела на полу возле печи, завернувшись в его старый плед, и с самым невинным видом ковыряла хлебные крошки. Лапкой. Будто снова белочка.
– Только не начинай разбрасывать. Я утром подмёл, – буркнул Торвальд.
Она мигом отдёрнула пальцы.
– Я не разбрасываю! Я исследую местность.
– Исследователь ты мой… – хмыкнул он, но уголок его губ всё-таки дрогнул.
Сильва вскочила и подошла ближе, поднимаясь на носочки, чтобы разглядеть узор.
– Это карта потоков, – прошептала она. – Места, где магия мира истончилась. Там, где ветер больше не поёт, где снег теряет цвет где тьма дышит свободнее.
И будто подтверждая её слова, в линиях инея промелькнула вытянутая тень.
Долгая. Неправдоподобная. Не похожая ни на зверя, ни на человека.
Сильва вздрогнула.
– Он уже там. Тот, кто рвёт границы. Тот, кто приближает распад.
Торвальд почувствовал, как под кожей медленно поднимается холод – не зимний, другой. Холод, который приходит, когда понимаешь: путь, от которого бежал много лет, всё равно догнал тебя. Он сел за стол, провёл ладонью по карте ещё раз.
Пальцы дрогнули.
– Только скажи честно, – выдохнул он. – Если я туда не пойду… ты без меня справишься?
Она наклонила голову, как делала это в своей беличьей форме.
– Справлюсь? Наверное, минут пять. Может, шесть. Потом меня унесёт ветром. Или проглотит трещина пространства. Или я заблужусь в собственных следах.
Он вскинул бровь.
– Убедила.
Но Сильва подошла ближе и положила ладонь ему на руку.
Он ожидал холода – но тепло стало сильнее, будто в её маленьком теле жила ранняя весна.
– Но дело не в этом, – мягко сказала она. – Без тебя холод сильнее. И мир тише. Не знаю почему. Просто так.
И что-то внутри него болезненно шевельнулось.
Тревога. Ответственность. Нежность. Всё, что он много лет держал под толстым слоем одиночества.
Он хрипло рассмеялся:
– Значит, я нужен тебе, чтобы ты не потерялась?
– И чтобы ты не бурчал в пустой дом, – добавила она. – Это, знаешь ли, тоже важно.
Между ними повисло тихое, человеческое тепло.Торвальд встал.
Медленно. Как гора, которая решила всё-таки сдвинуться.
– Ладно, – произнёс он. – Пойдём. Вместе.