— Ну да, действительно про меня! — я грустно засмеялся.
Мы налили ещё по одной стопки и выпили.
— Пойдём, покажу тебе свой сад. Я его лет пятнадцать выращивал, пойдём похвастаюсь, пока не стемнело, — сказал полковник, вставая и немного потягиваясь. Мы вышли с веранды дачи и пошли в сторону деревьев в глубине дачного участка.
— Пару недель пока подготовишься к внедрению, да и вообще привыкнешь к жизни на воле, поживёшь на моей даче. А я пока сделаю тебе новые документы. Привезу тебе кое-какие рабочие материалы, чтобы ты мог знакомиться с известной нам информацией. За это время ты подготовишься, потом будешь внедряться. На всё про всё у тебя недели две, но я думаю, в нашем случае этого будет достаточно.
— А куда вы хотите меня внедрить? Да и каким образом, вы ведь так и не рассказали! — тихо спросил я, когда мы шли по небольшому саду. Дома в этом дачном поселке находились достаточно далеко от дороги, поэтому нас никто бы не услышал.
— Мы внедрим тебя под видом водителя-экспедитора на мясокомбинат. Водители занимаются перевозкой нелегальных и неучтенных грузов, по роду деятельности они многое видят и знают!
— Водителем на мясокомбинат? — я не смог сдержать смех, но потом взял себя в руки, когда увидел, как брови полковника удивленно поползли вверх. — Вы же сказали, что собираетесь внедрить меня в какую-то серьёзную преступную группировку. А теперь говорите — мясокомбинат!
— Н-да, брат, — посмотрел на меня удивлённый полковник. — Да ты, как я посмотрю, серьезно отстал от жизни. Мясо — это в наше время товар намного ценнее золота. Люди ведь всегда хотят есть мясо. Оно всегда будет востребовано. Без золота, импортных шмоток или других каких-то дорогих цацек можно прожить легко и спокойно, а вот без хорошего мяса человеку будет жить очень тяжко. Поэтому сейчас те, кто сидит на производстве мяса и колбасы, можно сказать, нашли золотую жилу и занимаются хищениями мясной продукции просто безбожно. Суммы фигурируют там такие, что многие из людей, которые раньше даже не имели отношения к криминалу, идут на страшные преступления ради того, чтобы остаться поближе к такой кормушке. Убийство в их среде уже совершенно не редкость. Это, в общем-то, и послужило причиной того, что мы решили внедрить к ним тебя, нам нужно собрать неопровержимую доказательную базу.
— Должен тебя предупредить, что задание будет довольно опасным! Одного следователя, который возбудил дело о хищениях на этом мясокомбинате, убили и обставили это как несчастный случай. А самое интересное, что вести полноценное расследование и выйти на преступников нам очень сильно мешают сверху. А это говорит о том, что у всей этой преступной группы хозяева и организаторы где-то в правительстве нашей области. А это, сам понимаешь, какая сила.
Геннадьевич остановился и посмотрел мне в глаза своим цепким проницательным взглядом.
— Если честно сказать, мы и так практически всё знаем. Информация эта засекречена, — продолжил он, — но на свой страх и риск мне многое придется рассказать, чтобы ты понимал, с чем тебе придётся столкнуться. Все ниточки уходят наверх, и очень высоко наверх. Поэтому без хорошей доказательной базы нам этих тварей не остановить.
— Так они, наверное, ведут себя очень осторожно. Как именно я к ним буду внедряться. С улицы, наверное, не придёшь и просто так водителем к ним не устроишься?
— Да нет, конечно, — сказал полковник. — Там на пушечный выстрел никого непроверенного близко не подпустят. Все теплые места передаются или между родственниками, или по большому блату проверенным людям. Реально на «мафию» похоже, слышала такое слово?
— Приходилось, — уклончиво сказал я. — У итальянцев так кланы организованной преступности называются.
— Вот именно! — многозначительно сказал полковник. — С нашей этой долбанной перестройкой мы до перестроились до образования мафиозных преступных группировок в коммунистическом государстве. Теперь и у нас это явление стало повседневной реальностью. И всё потому, что кому-то там наверху это стало очень выгодно. Видимо, тоже хотят жить, как богачи живут за границей.