Как только сообщение закончилось, на интравизоре продолжилась демонстрация балета.
Собрание жителей поселка постановило продолжать следовать своему пути развития. Все безусловно обрадовались тому, что ядерный апокалипсис отменяется. Однако сообразив, что на смену ему придёт еще более кровопролитный конфликт, стали думать, как с этим жить дальше.
– Пусть в больших городах разбираются между собой, а мы отсидимся и примкнем к победителям, – настаивали одни.
– Надо расширяться, – требовали другие.
В результате сложившегося балагана долго не могли прийти к какому-то решению. Олаф и Василь стояли в стороне и наблюдали за творящимся безумием, отчасти напоминавшим собрание вече в Великом Новгороде. Вскоре, успокоив толпу, Аркадий взял слово:
– В настоящее время мы должны отталкиваться от имеющихся у нас возможностей, а они таковы, что посёлок может самообеспечивать себя круглогодично всем необходимым. Мы имеем достаточные запасы оружия, с которыми сможем держать оборону против легковооруженных противников. Потому совет коммуны предлагает на первых порах не заявлять о своем присутствии, в поселок никого из посторонних не пускать, стараться делать так, чтобы молва о его существовании не расходилась.
Народ одобрительно загудел.
– Теперь займемся распределением обязанностей. Что касается работы на огородах, мы сохраняем распределение посевов на текущий год. Все жители поселка от 16 лет привлекаются к обязательному труду, в зависимости от своих возможностей. Мастерские, фермерские хозяйства, прочие структуры к концу недели должны предоставить потребность совету в работниках на ближайшие три месяца, с указанием планов выпуска товаров в расчете на человеко-час. Длительность рабочего дня будет установлена советом в зависимости от степени сложности труда. Мы решили, выбрать представителей ремесленников и фермеров в совет. Также будет сформирована милиция, которая подчиняется напрямую председателю совета. Председатель совета выбирается его членами на два года. Все эти и дополнительные обязанности будут указаны в уставе коммуны, голосование за который состоится на следующей неделе. Предварительно он будет выдан каждому дому для ознакомления.
На этом Аркадий окончил свою речь под одобрительный гул собравшихся. Вопросов у людей не было и все стали постепенно расходиться. Остались стоять только Олаф и Василь, не знавшие куда податься. Они мало поняли из произошедшего, но из увиденного было понятно, что в царстве мертвых меняется порядок власти и теперь каждый должен себя в чем-то проявить.
Аркадий, заметивший скромно стоящих воинов, подозвал их к себе:
– Вам доводилось воевать? – Спросил он мужчин.
– Мы участвовали в множестве битв, – ответил на правах старшего Олаф.
– Какими видами оружия вы владеете?
– Секира, меч, палица, пика, лук, ножи, – они дополняли друг друга, вспоминая все оружие, которое когда-либо держали в бою.
– А огнестрельное?
Друзья переглянулись. Они слышали про греческий огонь и даже видели последствия его применения, но если его имел в виду Чернобог, то не знали как с ним управляться. В ответ Аркадию оба молча отрицательно помотали головами.
"Странно… Редким холодным оружием владеют, а из пистолета стрелять не научились…".
– Пойдем в дом, пообщаемся, – предложил он.
Они проследовали в жилье Чернобога.
– И так, кто и откуда вы? – Аркадий задал вопрос, когда все расселись. В комнате, помимо воинов, присутствовали Юля, Сергей Васильевич и Дмитрий Игоревич – член совета, в чьей ответственности была охрана.
– Мы из дружины князя Муромского. Следовали домой после успешного похода на греческие земли. Когда мы плыли по Славутичу, на нас напали печенеги. Мы перебили степных псов, но сами попали в плен к маленьким уродам, похожим на людей. Они утопили нас в болоте и вот мы перед тобой, Чернобог, перед тобой, Морана и перед тобой, Вий, – поклонился Олаф каждому из богов, – мы готовы служить вам так же преданно, как служили при жизни князьям своим.
Василь повторил действия старшего товарища.
– Ничего не понял, – сказал Сергей Васильевич.
Впрочем, как и остальные. Все стояли озадаченные услышанным. Мужчины не были похожи на сумасшедших и в то же время их слова свидетельствовали об обратном.