Так за мыслями о спортивном воспитании нации, основанном на личном примере, он доехал до своей станции. Путь до дома был мало запоминающимся. Открыв дверь, он увидел огромную заспанную рыжую морду, возмущенно мяукнувшую и преградившую путь к гардеробной. Пока Алексей где-то шлялся Барсик самоотверженно управлял хозяйством. Он поспал, поиграл, пожрал, сходил в лоток, поорал и всё это не отрываясь от охраны дома. Потому он законно полагал, что заслуживает поглаживаний, чтобы поскорее передать дела распустившемуся кожаному.
Барсик истошно орал, валяясь по полу. Этот ритуал приветствия рыжий демон отработал с тех самых пор, как очередная пассия Алексея – Ира, покинула его. Барсика они заводили вместе, вернее завел его Алексей, но буквально через пару месяцев Ирина переехала к нему со всем своим зоопарком, потому пушистый никогда не был дома один. Зоопарк был огромный: две кошки, четыре клетки с птицами – амадины, жаворонки, щеглы, попугаи, кролик, маленькая сова, пытавшаяся по ночам следовать инстинктам и охотиться на, превышавшего её своими размерами в два раза, кролика. Были и твари поменьше: улитки, ужи и какая-то еще членистоногая нечисть. Часть из этой нечисти шла на корм сове, часть жила своей жизнью во всякого рода аквариумах. У Ирины был еще конь, живший на конюшне и пара лаек. Лайки безапелляционно отправились на конюшню сторожить коня. Три года совместной жизни, уверенно стремящиеся к следующему важному шагу – браку, были нарушены президентской амнистией в честь Дня Победы. Ирина быстро упаковала свой зоопарк, нажитый скарб и пропала, оставив Алексею записку, гласившую, что он шикарный мужчина, бла-бла-бла, но её законный муж откинулся и теперь она планирует снова вить с ним гнездо. Легкий ахуй Алексея от новости, что оказывается в этом зоопарке есть еще и муж, уверенно глушился любимым односолодовым вискарем двенадцатилетней выдержки и блядями, о выдержке которых свидетельствовала их выносливость в постели терпеть пьяного долгоплюя с хорошей физической подготовкой, способного шеркать впустую часами. Но беда никогда не посещала его одна. Через пару недель проект, над которым он работал в компании пять лет передали другому подразделению, а его решили сократить за ненадобностью. Если бы он продолжил бухать, то, вероятнее всего, это закончилось бы выломанной спасателями входной дверью его жилища и последними фотографиями обглоданного Барсиком смердящего тела с тросом на шее. Но Алексей частенько получал от жизни по ебалу с двух рук и всегда поднимался. Чем больше дерьма лилось в его бочку "Жизнь", тем у него больше возникало злости и желания ее очистить от этой массы. Потому сопли по ушедшей любви были оперативно намотаны на кулак и выброшены в дальние уголки накопившегося в душе говна, а он начал осваивать новые процессы на рабочем месте, откуда с энтузиазмом сегодня стартанул.
За этими мало приятными воспоминаниями он успел помыться, переодеться и поесть. На часах было 17:30 и ноль понимания чем заняться до сна.
Можно конечно пойти по проверенному пути – взять бутылку вискаря и предаться дальнейшим воспоминаниям, но прописанные психиатром колеса, сочетать которые с алкоголем не рекомендовалось, рубили её на корню. Да и сейчас, когда он вышел на отличные спортивные показатели, откатываться в результатах на две недели назад, из-за минутной слабости, не хотелось. У него всегда было так: чем хуёвее в жизни – тем лучше в спорте. Потому сейчас Алексей набрал просто крейсерский ход, перекрывая практически еженедельно все свои рекорды.
Он заварил Те Гуань Инь – улун, привезенный ему из Китая Василием, знавшим слабости своего старого друга. Этот чай обладал магическими свойствами повышать настроение и расслаблять. Он решил, что раз уж заняться не чем, то стоит посвятить остаток дня своей извращенной медитации. Извращенной она была потому что в отличие от классической, когда человек погружается в нирвану и ощущает единство с миром, Алексей наполнялся яростью и злобой, перетекавшие постепенно в выводы, что ядерный апокалипсис – это шикарный выход для него и заодно всего человечества.