– У нас здесь ещё два подъезда, – возразил командир, – попрошу оператора запустить туда «птичку». Пусть понаблюдает за…
И тут бесшумная мина прилетела третий раз! И рванула так, что всё остальное смолкло. Подброшенный взрывом за спиной, лейтенант, нелепо взмахнув руками, рухнул на Удава, уже поваленного ударной волной на землю. Снова в ушах звон и чувствительные удары сердца в груди. И мысли: «Я живой? А как лейтенант?». Взрыв случился не дальше четырёх метров. Удава спас командир.
Кирилл перевернул его на спину, вгляделся в удивлённое выражение лица с открытыми глазами, всё понял, подхватил на руки, взвалил на плечо и метнулся к «буханке». Одновременно с ним успел и Лёха-Моджахед. Удав крикнул ему, укладывая лейтенанта на сиденье в салоне:
– Отвези Грома медикам, а я свяжусь с оператором птички. Надо выяснить, кто и откуда бьёт.
Объект нападения стал совершенно понятным, ведь стреляют по нему. Кирилл ещё на бегу к машине поймал слетевшую с плеча командира цифровую рацию и, когда "буханка" двинулась, набрал канал наблюдателя.
– Баллистик, это Удав! Где сейчас твой коптер? Нужно посмотреть старое место за башней. Проверь, снова стреляют! Повиси там сколько сможешь.
– Понял, Удав! До связи… – ответил наблюдатель и отключился.
Удав вернулся к углу дома и оттуда оглядывал небо в поисках вражеского дрона, корректирующего огонь. Без этой коррекции попасть в одиночную мишень невозможно.
– Удав, это Баллистик! – ожила рация. – Мой коптер сейчас южнее, но от танкистов слышал, видели ребята в лесополосе человека в тёмном хаки, который потом пропал…
– Куда пропал?
– Не знаю, попрошу картинку, потом поговорим. До связи!
Лейтенант Гром таких длинных разговоров не позволял. Один вопрос, один ответ, и сразу выход: «до связи». Так делалось с целью не дать радиоразведке противника засечь место, откуда запускает Баллистик свой квадрокоптер.
Удав должен был не задавать глупых вопросов, сказать только положенное: «Понял».
Баллистик
Пропажа тёмного хаки была не фикцией, он действительно исчез. Коптер артишников ровно двигался над лесополосой, тёмная тень на сбитых стволах шевельнулась и исчезла почти в самый момент, когда фокус стал удлиняться и картинка приблизилась, так оператор пытался настроиться на обнаруженную фигуру. Баллистик тщательно просмотрел остановленный кадр, но там никакого образа с тенью уже не существовало. Он просматривал момент исчезновения в движении снова и снова, пытаясь найти следы маскировки. Один момент, и человек исчезает! С таким мощным камуфляжем ещё сталкиваться не приходилось.
– Удав, это Баллистик! Там что-то непонятное, я материал этот с Громом хочу обсудить. Где он?
– Затрёхсочен. – ответил тот, намекая на ранение командира. – Моджахед повёз в санбат, я пока ничего не знаю. До связи…
Удав
Кирилл остался на линии один и теперь отвечал за всех: за себя, свою группу, свой АК-12 на плече и цифровую рацию, оставшуюся у него. Одному биться нельзя ни по какой системе, заниматься разведкой тоже плохо, но ждать приказов, стоять на месте, ничего не делая, хуже. Впереди враг, которому ты важен, и отступать поэтому никак нельзя. В посёлке ночью штурмовая группа взяла последний квартал, выбила противника изо всех скрытых точек. Только один, именно этот, противник об этом, похоже, не знал. Спрятался в лесополосе и садит минами так, что шорох стоит!
К точке в лесополосе за башней если подойти ночью, противник очнётся и, пользуясь темнотой, тоже побежит. Ждать этого момента Удав не согласен. Там, в порубленной артой лесополосе, притаился тот, кто ранил лейтенанта. И должен за это ответить!
Ребята взвода, сражавшиеся этой ночью, отсыпаются, зализывают раны, работы у них было выше крыши, сейчас прикрывать Кирилла некому. Напарник со Штурмом увёзли Грома, Баллистик единственный, которому так или иначе придётся помочь Удаву подойти к противнику.
Желание найти и наказать не погасить!
Удав перебегает открытую с обоих концов улицу и затихает на перепаханном снарядами участке с руинами частного дома. Строение почти без кровли, с закопчённой чернотой вокруг окон на чудом стоящих стенах.