Клавиши для слепого набора не приспособлены. Перчатки недостаточно тонкие, не позволяют чувствовать поверхность. Пальцами нахожу края и промежутки между клавишами, запомнил положение каждого знака клавиатуры.
Ощущений сдавливания растущим давлением незаметно. Трос тянет куда-то, догадываюсь, в глубину. Чуть тянет в ушах, там возникают скрипы, шорохи, дополняющие, ставшее постоянным головокружение.
Когда ещё увлекался дайвингом, глубже десяти метров нырять не приходилось. Но Сашка успокаивал, что с нашим оборудованием на какую глубину опустят, на той и можно работать, разницы никакой. У меня в этом сомнения были, но я почему-то не стал ему говорить.
Нескольких минут и барометрическая глубина уже сорок, мой личный рекорд побит вчетверо и скоро остановка. Снова тянусь к коммуникатору:
«ГЛУБИНА СОРОК. ТЕМНЕЕТ. СГУЩАЕТСЯ СИНЯЯ ЖУТЬ». Фраза случайно вышла пугающей. Рывок остановки дёрнул руку, палец проскочил и ткнул в другую букву. Вместо «муть» получилась «жуть».
Но теперь чтобы убавить драматизм, добавляю:
«Всё нормально. Остановка».
Сергей, мой оператор, похвалил:
– Молодец. – и тут же добавил – Твой напарник уже тридцать минут сидит на дне, молчит.
Я представил себе, как брат уселся на твердь дна и решил немного помолчать… Это показалось смехотворным! И я, если бы это стало возможным, непременно расхохотался. Сашка наверняка занялся чем-то полезным, воспользовавшись возможностью творить в своё собственное удовольствие, без наблюдателей!
Сергея успокаиваю:
«Не парься, он всегда такой, отзовётся ещё. Пока не кончится связь, буду, чтобы вы не скучали, сам писать».
– Да, Ира, забыл предупредить. – поспешил вставить Сергей. – Когда будем травить трос, компенсатор переведи на самый минимум. А если не включал, не трогай.
Даже не думал о компенсаторе, воротнике у места крепления шлема, приспособлении, служащим для регулировки и поддержания требуемой плавучести. Когда надо повысить плавучесть, из баллона высокого давления в этот ошейник дополнительно подаётся поплавковая жидкость. Ошейник раздувается, и гидронавт становится легче окружающей океанской среды. И вода выталкивает скафандр с гидронавтом кверху.
Возле дна достаточно будет незначительно повысить плавучесть, и уже не придётся тащить скаф по неровной и заиленной поверхности. Но масса никуда не денется и сопротивление воды тоже. Они обрушатся на меня всей своей мощью, сковывая движения.
Сашка раньше уже плавал в бассейне. Его оперировали первым, он первым испытал оборудование скафандра в более-менее свободном плавании. Меня же сразу заперли в камере. А Сашка после сказал, он чувствовал себя океанским лайнером в тазу…
Трос вздрогнул, я снова двинулся куда меня отправляли. Правой рукой, как учили, крепко держусь за трос, контролируя связь. Серая долька судна на поверхности покрылась темнеющим туманом и вскоре пропала.
После третьей остановки я ещё легко мог различать свои руки в светлых перчатках, о чём не забыл сообщить наверх. Но вода заметно темнеет, мрак сгущается, видимость падает. После четвёртой, на всякий случай включил подсветку приборов на руках: пузырькового шарика на правой и коммуникатора на левой. Перчатки скафандра сами светлые и подсветки рук хватает. Вокруг подсвеченных частей засиял внешний оранжевый цвет скафандра.
От меня шарахнулась стая рыб. Раньше я считал, что вся жизнь в океане сосредоточена лишь у поверхности. Там есть щедрый свет, там кислород и жизнь, годная для питательного обмена… Впрочем, для океана и двести метров – это всего лишь тонкий подповерхностный слой.
Свет с поверхности иссяк. Воспользоваться аккумулятором решил до пятой остановки, глубже двухсот метров.. На пробу включил и остолбенел! Добрый десяток серебряно-алых рыб, вынырнувших из-за плеча, ослепительно сверкнули в луче и, рассыпавшись фейерверком, растворились в тёмноте. Аж дух захватило! Это что-то нереальное! Бесшумный фейерверк на чёрном полотне!.. Остолбенел, опасаясь пошевелиться! Не ожидал такого сильного эффекта.
Осмотревшись вокруг и не увидев больше ничего, свет всё-таки выключил. Приберёг для следующего случая.