Мы соглашаемся с Нагелем: «переживание» нельзя передать телесно»; в-пятых, существование предшествует сущности. Мы сами создаем, кем быть (Ж.-П.Сартр), то у нас – акт священника – добровольное жертвоприношение. Новый человек – результат экзистенциального выбора, а не только науки; в-шестых, тело – это не объект, а форма бытия в мире. Сознание воплощено (М.Понти), то у нас – даже с новым мозгом тело «помнит» – реакция семьи, окружающих, памяти мышц. Феноменология тела – важный слой книги; в-седьмых, личность – нарративная конструкция. «Я» – это история, которую мы рассказываем (Д.Деннет), то у нас новая личность – это разрыв повествования. Мы предлагаем осмыслить личность как этико-культурный нарратив; в-восьмых, «Я» определяется желаниями второго порядка (желания иметь желания) (Г.Франкфурт), то у нас – новый человек не просто жив, он должен выбрать, кем хочет быть.
Мы косвенно подчеркиваем: спасение – это не технический факт, а моральное устремление; в-десятых, этический утилитаризм – это оправданность действий по последствиям (П.Сингер), то у нас – спасение жизни не оправдывает всего. Решение должно быть этически зрелым, а не только полезным; в-одиннадцатых, принцип ответственности: техновозможности ≠ этическая допустимость (Х.Йонас), то у нас – главная философская тревога романа – опасность технократического гордыни. Мы разделяем Йонасовскую этику ответственности науки.
Итак, обобщенная философская карта по ключевым вопросам выглядит следующим образом: во-первых, в вопросах – что определяет «Я»? мы считаем «мозг + тело + моральное и социальное сознание». В этом аспекте, наша позиция близка к позициям Парфит + Мерло-Понти + Локк; во-вторых, в вопросах – можно ли быть «новым человеком»? мы считаем, что можно при условии если человек совершает моральный выбор; в-третьих, в вопросах – можно ли «из дьявола сделать ангела»? мы считаем, что можно и в этом плане наши позиции близки к позиции Сартр + Франкфурт; в-четвертых, в вопросах – что опаснее – зло или наука без философии? Мы полагаем, что технически – нет, но этически – да и в этом аспекте наша позиция близка к позициям христианской философии + Йонас; в-пятых, в вопросах – сохраняется ли сознание при пересадке? Мы считаем, что наука без мировоззренческой культуры чревата искажениям. Такова позиция и у Йонас + Нагель+ Нагель + Парфит + Мерло-Понти.
В чем заключается уникальность нашей позиции? Прежде всего, в то, что книга имеет мифо-философскую структуру с гуманистическим вектором, что этика в отличие от Деннета или Сингера важнее науки, что личность всегда целостная – «мозг+тело+культура+ выбор = личность», что зло – не случай, а следствие дефицита научного мировоззрения и культуры. Данная позиция расширяет не только локковскую и парфитовскую модели, но и создает превентивный гуманизм через культуру.
Таким образом, книга – это философский роман о личностной идентичности, сопоставимый по глубине с ключевыми концепциями Парфита, Нагеля, Сартра и Йонаса. Автор идет своим путем, сочетая: во-первых, экспериментальную философию (проблема личности после трансплантации мозга); во-вторых, этический гуманизм (невозможность спасения без воли к добру); в-третьих, мировоззренческую культуру как антитело к злу. В отличие от академических теоретиков, мы показываем живую, культурно укоренённую философию, оформленную в повествование, доступное широкому читателю.
Роман «Пересотворить человека» представляет собой философско-этический эксперимент в художественной форме, где поставлен один из центральных вопросов современной нейроэтики: кто я, если мой мозг пересажен в другое тело? Эта дилемма – «Кто где?» – становится ядром дискуссии между наукой, моралью, культурой и человеческой идентичностью. В центре осмысления этого вопроса находится образ профессора Каракулова – мыслителя, медика, философа и «стража границы допустимого».
Интересен образ профессора Каракулова и философская интерпретация личности. В плане философская перспектива: Я и Личность. Каракулов рассматривает проблему не с утилитарной, а с онтологической позиции: что такое «Я»? В духе Парфита и Локка, он понимает личность не как статическую сущность, а как непрерывную психологическую связность, завязанную на память, намерение и самоидентификацию. «Мозг – это больше, чем орган. Он – носитель «Я». Но где «Я», когда мозг жив, а тело – иное?» – говорит Каракулов. Своим рассуждением он поднимается до уровня экспериментальной философии, демонстрируя, что научное вмешательство в мозг – это не просто операция, а антропологический сдвиг. Он ставит под сомнение саму идею идентичности как нечто локализуемого.