Итак, смерть – это естественная составляющая жизни. Рождение и смерть – это два взаимно-соответствующие явления. Такой подход к смерти как закону, как необходимому элементу существования живого, которое, чтобы быть, должно умереть, есть атрибут преимущественно позитивистской картины мира вплоть до XIX века. Она не воспринималась как драма или трагедия, уход человека из жизни не воспринимался как полный разрыв. Ф.Арьес назвал этот период «смерть прирученная», считая такое отношение «нормальным, в отличие от современного – которое характеризуется как «перевернутая».
Нужно отметить, при разрыве естественного (гармоничного) единства жизни и смерти происходит усиление страха смерти (страх изменений, страх потерять близких, родных, страх за то, что исчезнет собственное «Я»). Важно подчеркнуть, что страх смерти напрямую связан с отношением человека к собственной жизни. Человек боится не только потерять всё, что у него есть здесь и сейчас, но прежде всего это боязнь неизбежности, бесконечной непознаваемости, непостижимости. Такое осознание смерти может оказать на человека неоднозначное влияние: с одной стороны, вселить ужас перед небытием и конечностью, что открывает дорогу к цинизму, жестокости, мизантропии из принципа «Если моя жизнь не имеет ни цены, ни достоинства, тогда и жизнь других людей тоже их не имеет». Так формируется философия глубокого пессимизма: «Мы живем, чтобы умереть».
С другой стороны, осознание смерти придает жизни смысл, делает ее более полной и содержательной. Умение находить, понимать и переживать смысл своего бытия является основой духовного бытия человека. Осознавая конечность своего земного существования и задаваясь вопросом о смысле жизни, человек начинает вырабатывать собственное отношение к жизни и смерти. В мировой философской традиции существуют три основных типа представлений о жизни после смерти. Во-первых, отображение смерти как продолжение этой, земной жизни, в которой человек занят своими повседневными делами, что отражено в характере захоронения и предметах, которые кладут в могилу с умершим. Во-вторых, посмертное существование – будущая жизнь проходит в ином мире (рай, ад), куда он попадает в зависимости от добродетели или злодеяния. В-третьих, переселение души умершего человека в другое живое существо в зависимости от праведности или зловредности.
Так или иначе абсолютное большинство людей все-таки верят в бессмертие, якобы после своей кончины человек лишь изменяет форму своего существования. То есть человек не находит в смерти абсолютного уничтожения, так как смерть не может уничтожить большего, чем дано было рождением. Смерть разъединяет две противоположности: во-первых, физическую очевидность тела, доступную ощущению, а, во-вторых, неуловимую тайну, благодаря которой тело только и может быть «присутствием». Смертью просто-напросто оканчивается существование эмпирической промежуточности. Тогда, как можно представить линию «Жизнь → Смерть»? В.В. Варава пишет: «Человек приобретает опыт смерти в самый невозвратимый момент умирания, в первый и последний раз в жизни. Это опыт умирающего- в-смерть и он не соизмерим ни с одним из состояний живущих-в-жизни».
Таким образом проблема смерти очень сложная, и однозначных и простых подходов к ее решению найти очень сложно. Кардинальное отличие от позитивистского подхода к определению жизни и смерти мы находим в русской философской традиции. И если в первом случае смерть – это обратная сторона жизни, с которой она неразрывно связана и которая ей предшествует, то во втором рассматривается трагичность смерти, её неприемлемость как естественного события. Н.Ф.Федорова подчеркивал необходимость правильного отношения к смерти – борьбы, борьбы того же порядка, что и преодоление прочих несовершенств человеческой жизни. «Смерть, – утверждал он, – есть свойство, состояние, обусловленное причинами, но не качество, без коего человек перестает быть тем, что он есть и чем должен быть». Н.А. Бердяев считает, что смерть и смертность – источник бессмыслицы этого мира и всего в нем происходящего. И если выше мы отмечали, что понятие смерти, осознание конечности и единственности человеческого личного бытия способствует прояснению нравственного смысла и ценности человеческой жизни, то в русской философии смерть не столько отбирает у жизни смысл, делая ее конечной внезапно и непредсказуемо, сколько выявляет бессмысленность человеческого существования. Смысл жизни обретается не через осознание своей смертности, а через примирение со страхом смерти. Страх смерти, являясь нравственной доминантой, одних сбивает с жизненного пути, других заставляет смириться с несправедливостью уничтожения, третьих побуждает нравственно преобразиться.