Тайна старинного портрета
Ночные поиски
Семь часов утра. Город еще дремал в предрассветной дымке.
Антур остановился на краю Тверского бульвара, запрокинув голову к небу. За спиной остались два часа беспорядочных блужданий – осколки ночи, которая началась в пятом часу утра, когда они покинули «Рай», один из самых модных клубов столицы. Из первоначальной компании в семь человек осталось двое: его верный друг Ферзь и новый знакомец Владимир, появившийся неизвестно откуда в районе трех часов ночи.
Голова еще кружилась от смеси музыки, спиртного и адреналина.
«Мне нужно что-то настоящее», – подумал Антур, и слова просто вырвались из него, как выстрел. – Давайте к художникам!
Ферзь фыркнул, но без привычной иронии. Он прекрасно знал, что в таком состоянии Антур непредсказуем – опасно непредсказуем.
– В семь утра? Серьезно? Они спят, мой друг. Нормальные люди спят.
Но Антур уже доставал из кармана пачку купюр – толстую, солидную, не потраченную за всю ночь. Деньги, которые для него были просто… деньгами. Наследник Дома не считает по мелочам.
Владимир, молчавший до сих пор, медленно повернул голову. В его глазах блеснуло что-то неопределенное – интерес? Расчет? Опасность?
– Я знаю одно место, – произнес он спокойно. – Но это не совсем обычная мастерская.
Ферзь нахмурился. Что-то в его голосе не понравилось ему.
– Что ты имеешь в виду?
Владимир улыбнулся, но улыбка эта не достигла глаз.
– Попробуем узнать?
Антур уже шагал вперед, всё еще сжимая деньги в руке. Ему казалось, что эта ночь еще не закончилась. Стоя на пороге утра он что-то предчувствовал. Что-то большое.
Ферзь поспешил за ним, про себя проклиная наследников и их прихоти.
Мастерская оказалась не мастерской в классическом понимании. Это был просто двор – серый, обшарпанный, где на покосившихся деревянных подставках и развешанных по стенам гвоздиках лежали и висели холсты, скульптуры, инсталляции. Работы отчаянных художников, которые верили: сегодня, может быть, именно сегодня кто-то остановится и скажет: «Вот это – искусство».
Ферзь медленно повертел головой, разглядывая беспорядок вокруг.
– Ищете что-то особенное, господа? – голос раздался откуда-то с левой стороны.
Фигура, из которой он исходил, была едва заметна среди собственных же творений. Мужчина, стоявший перед ними, выглядел так, словно сам являлся частью этого искусства – но никто не захотел бы его купить. Рваная рубаха, спутанные волосы, лицо, на котором не было видно кожи под слоями краски и грязи. Запах от него шел такой, что даже в холодном утреннем воздухе хватало, чтобы поморщиться.
Но глаза… глаза горели.
– У меня есть для вас бриллиант, – объявил он, и вдруг расхохотался так, что аж поперхнулся. – Настоящий бриллиант.
Антур перехватил взгляд Владимира. Тот стоял неподвижно, внимательно наблюдая за художником.
– Покажи, – сказал Антур с едва скрываемой усмешкой. – Но сначала – покажи.
– А вы сможете его оплатить? – художник сузил глаза, изучая их, словно кредитный калькулятор . Его перепачканные краской пальцы нервно дергались. – Вот в чем вопрос.
Ферзь открыл рот, но Антур его опередил, протянув пачку денег так, чтобы та была хорошо видна даже в полутьме двора.
– Сначала товар. Потом решим, твердо произнес Антур. – Никаких разговоров.
Художник уставился на деньги как гипнотизируемый кролик на змею. Потом медленно кивнул.
– Это моя реликвия, – зашептал он, и тон его изменился. Исчезла беспечность, осталось что-то древнее, тяжелое. – Мне нельзя все же ее продавать. Я слишком долго ее скрывал. Но деньги… мне нужны деньги.