Белла Абдразакова
Когда бы не этот день!
Майрам положила на стол накрытого в большую красную с черными полосами тканью последнюю пачку сигарет и собиралась вытащить из своей также в клетку большой сумки остальные товары в виде пачек печенья, вафель, жвачек как услышала знакомые женские голоса. Это были ее постоянные клиентки. Частое общение стало причиной их дружбы. Эти две женщины были в годах тридцатипятилетних, но так как одевались и вели себя и чувствовали себя в крутые двадцатые их вполне справедливо принимали за молодых девушек. Они шли с той стороны откуда с раннего утра гремела музыка.
Она искоса глянула на них, и аккуратно положила рядом с сигаретной пачкой блок жвачек.
– Привет, Майрамка, как дела?
– Спасибо вас также? Куда вы такие наряженные?
– Да, там пригласили друзья. Ты че будешь? Свой Pine, как всегда.
– Да-а ты как всегда с ментолом– с насмешливой улыбкой ответила другая, с которой она также общалась, но спустя позже чем с той, которая смело вытаскивала из тоненькой коробочки с приятным зеленым, сигарету Esse.
– На возьми свой с ментолом! – сказала она повернувшись к ней и подала две сигареты Esse с ментолом.
– Ну, а ты как собираешься отметить? – спросила все та же. Звали ее Алина, была она разведена, имела сына, жила в купленной ее родителями квартирке, не шиковала, но и не бедствовала. А другая была замужем. С ее слов муж работал водителем на дальние рейсы, имела сына и дочь, и на свою судьбу тоже не жаловалась. И их недешевый прикид и креативные прически на один день были ярким тому подтверждением.
– Да, я, ко мне мама приедет, – сказала, что первым пришло в голову Майрам.
– Ну ладно, давай! – сказала Алина, отворачиваясь и уходя.
– Давай, ты наверное уже скоро пойдешь? – с доброй улыбкой сказала другая.
– Да, скорее всего, счастливо! – сказала Майрам и погрустнела. А те отойдя метров десять от нее, удобно устроившись на тоненьких пенечках, принялись за «трапезу».
– Не, ну мне реально жалко ее, вышла сегодня. Я понимаю, не она одна, ну просто. Что она заработает? А кто вот у нее покупает?
– Ну кто-то и покупает раз сидит. Да и что жалеть то ее. Сама дура.
– Не, ну дура, не дура, также нельзя пользоваться человечностью
– Ну ты поди и объясни этому уроду.
– А этого еще и третьего зачем она родила, ведь он уже до этого был такой?
– Я тебе о чем и говорю. Я тогда… Мы были только знакомы, но уже многие подробности ее жизни я знала, ну во многом от других. Ну я так, когда намекнула, зачем ей это нужно. Она мне говорит: «А вдруг будет мальчик», ну, типа того, что он возрадуется сыну, перестанет пить и начнет новую жизнь.
– Вот она дает.
– Да е....ая она. Я же тебе говорю, от нее даже родственники отвернулись. Только вот мать навещает ее. Брат нет, нет деньги передает через нее, ну а так не общается.
– Че тоже отвернулся?
– Да, он с матерью и еще одной родственницей приехали поздравить ее с днем рожденья, вроде как. А она вся в синяках. Вся заплаканная. Они все давай успокаивать, брат был вне себя от злости. Думал тот придет и он порвет его на куски. Ну тот как всегда где-то возле комков шарахался. Ну они ее успокаивать. В общем решили, что она с ним разведется. Начали решать, где она будет жить, чем заниматься. Брат решил свою времянку, которую сдавал, выделить ей. Ну а она потом, скажет: «Ну, ошибся человек в жизни, с кем не бывает». Ну не дура она после этого. Ну и брат хлопнул дверью и ушел.
– Да уж судьба у нее.
– Если ты постараешься, у тебя такая же будет. Судьбу мы делаем сами. – Алина потушила последнюю сигарету об ствол пенька, на котором сидела и сказала: – Мне тоже жалко, конечно, ее, ну надо о себе же думать, о детях в первую очередь, а не любить пока смерть не разлучит, как ей внушили. Ну че, пойдем, – сказала она подруге, которая уже покурив, стояла держа одну руку в кармане куртки, а другой взяв за ремень сумки.
Майрам посмотрела на отдаляющиеся силуэты этих двух счастливых по ее мнению женщин. Счастливыми она считала, потому как одна жила в спокойном, благополучном замужестве, а другая смогла сказать нет, когда поняла, что за горизонтом нет той жизни, какая есть у ее подруги. Но она понимала одно, что она ни той ни другой стать не может, а рядом звучала все та же песня: