На третий день пути я вышел на поле отгремевшего совсем недавно масштабного сражения между веррата и рептилоидами. Кое-где над стальными сожжёнными монстрами поднимались сизые струйки дымков. Железо, напоённое неизвестной энергий, непонятно долго отдавало тепло. Учитывая, что я никаких раскатов грома сражения не слышал, всё было кончено минимум два дня назад, а техника всё ещё дымила.
До самого горизонта, на почерневшем от огня поле, среди воронок стояли мёртвые боевые машины. Танки, БМП, БТР, боевые машины поддержки танков и совершенно неизвестные мне установки, разбитые и изуродованные, оплавленные и искорёженные, а некоторые целёхонькие, бликующие в лучах заходящего солнца оптикой, брошенные экипажами, горбатые, с раструбами хоботов, с раскрытыми крыльями летучих мышей антенн, рогатые гусеничные чудища. С одной стороны поля, с которой двигался я, техника была окрашена преимущественно в различные оттенки цвета хаки, а с противоположной на неё напирала армада выкрашенных в весёлые жёлтые и мрачные чёрные цвета, клеймённая двумя оранжевыми треугольниками, растущими друг из друга, бронированных жуков. Первые машины, – как не трудно догадаться, – принадлежали рептилоидной расе, тяготеющей к человеческой классике, а вторые создал извращённый ум поганых веррата.
Битва Титанов звероморфов. Тысячи уничтоженных машин, а трупов нет. Я специально заглянул в несколько открытых люков, но так никаких тел и не обнаружил, лишь пятна сажи на местах командира, наводчика, водителя и сидушках десанта, впитывающие любой падающий на них свет, и от этого кажущиеся проломами в иной мир. Правда, тяжкий, омерзительно сладкий дух крови, горелой плоти, витающий над полем сражения, говорил о том, что убитых недавно здесь было предостаточно.
Земля дышит гарью, железо отдаёт последнее тепло. Я иду, утопая по щиколотки в тёмно-сером пепле, как в снегу (разве что пепел под ногами не хрустит), и то и дело натыкаюсь взглядом на более тёмные бархатные пятна сажи с силуэтами, похожими на человеческие, обосновавшиеся на обгорелом грунте, как неподвижные тени, упавшие от существ невидимок. Куда же делись покойники? И кто выиграл? Судя по тому, насколько далеко продвинулись машины веррата, перевес оказался на их стороне. Если не победа, то ничья в пользу крыс.
Подойдя к центру поля, я наткнулся на огромную круглую воронку, даже не воронку, а след, будто оставленный огромным раскалённым шаром, ударившим в землю, и чудовищным жаром, опалившим почву на глубину десятка метров. Земля спеклась до стеклообразного состояния и тускло мерцала чашей огромного чёрного зеркала. Боевые машины, раскиданные по периметру, выглядели как обгоревшие в страшном пламени коробочки. Можно предположить, что здесь произошёл какой-то невероятно мощный взрыв, и бомба или ракета взорвалась в воздухе, не долетая до земли. Вот и разгадка тайны – куда подевались трупы. Нетрудно догадаться, что следствием взрыва стало не уничтожение нескольких сотен машин, ни его тепловое воздействие на окружающую среду, а излучение неизвестной природы, уничтожившее всю органику, включая животных, насекомых, звероморфов и даже растений, за считанные секунды. Поэтому вторично нагретая броня никак и не могла остыть. О радиоактивном заражении думать не хотелось. Я надеялся, что бомба народила на свет бушевание излучения иного порядка.
Рискну сделать ещё одно предположение. Новое секретное оружие применили рептилии, вытащили его в самый критический, переломный момент генерального сражения, как джокер из рукава, и прибили им сразу все выигрышные карты веррата. Заодно полководцы рептилоидов, следившие за ходом битвы, зная их манеру, наверняка следившие издалека, одновременно с тем, что они отобрали победу у крыс, уничтожили всех свидетелей своего триумфа и преступления – как своих, так и чужих. Преступление, конечно, с человеческой точки зрения, а там, кто их знает этих хладнокровных ящеров. Возможно, коллективное самоубийство ради мирового господства их расы является для них чем-то героическим – навроде подвига самопожертвования ради светлого будущего всего их хладнокровного рода.