Не ожидал такого фортеля от неё Игорь. Он как-то даже растерялся от этих её слов. Три на два не делится, и он рассчитывал, что Света пойдёт с ним, ну не отпускать же девушку одну блуждать в этом тёмном лабиринте. А тут такое, граничащее чуть ли не с предательством. А между тем, всё просто: Света выбрала себе в защитники того, кого считала сильнее. Такие женщины, как она, очень остро чувствовали мужское начало и при определённых обстоятельствах охотно подчинялись ему, чтобы выжить. Не умом она выбирала, а опытом поколений первобытных женщин, что ждали своих мужчин с охоты, с войны, сидя у костра, нянча детей, готовя встречу. Мужчина – защитник её и её детей от монстров, что кишели в джунглях и водах; от голода, что постоянно нависал над её родом костлявым скелетом; от ужаса быть съеденной соседним племенем каннибалов. Но кроме всего этого, очевидного, на её выбор повлияло и ещё что-то очень ей знакомое, что привлекало своим постоянством, что стучало в её сердце, но что она не осознавала.
– Хорошо, ты пойдёшь со мной, – согласился Власий. – Пожалуй, так будет правильно, – задумчиво сказал Власий.
– Да уж, – пробурчал Игорь. Он был недоволен, но что делать – девушка сделала свой выбор.
Группа разделилась. Игорь пошёл более лёгким и очевидным путём – ему было труднее, вот поэтому и достался такой выход. Он пошёл по коридору, идущему от храма к общему залу, где они спали, а там его ждал проход – ответвление, в конце которого светилось серебряным лунным светом большое окно во всю стену. А вот охотник повёл Свету на второй этаж, куда до этого никто из ребят не заглядывал. Соорудил факел из прутьев, обмотал их тряпками, паклей – гореть такой мутант без должной пропитки будет не долго, но им должно было хватить, – так сказал Власий.
Игорь ушёл первым, вскоре его шаги затихли и о нём больше ничего не напоминало. Был человек – и вот его уже нет, остались лишь тускнеющие с каждой минутой воспоминания, а может, и не человек это была, а сон, фрагмент фантазии.
Власий поднимался по лестнице первым, освещал путь, за ним, стараясь держаться к нему как можно ближе, шла Света. Двадцать ступеней, поворот, открытая дверь и они уже на балконе. Охотник оказался прав, их путь вышел не долгим. Ещё немного и они на свободе. Света подошла к каменным перилам и заглянула вниз. Провал уходил на глубину колодца внутреннего двора замка. Если тут и была свобода, то до неё не так просто будет добраться.
– Что будем делать? – с надеждой в голосе спросила Света.
Власий странно ухмыльнулся и ответил:
– Ну не прыгать же.
А потом вдруг Власий схватил Свету за плечи, продолжая не улыбаться, а щериться как ненормальный, с хриплым сексуальным придыханием сказал:
– Останемся здесь… вместе… навсегдаааААА, – Власий тянул последнее «а», и по мере того, как звук раскрывался, рос, его тело претерпевало ужасающие метаморфозы.
Тело Власия выворачивало, прокручивало на плечевых суставах, так что ноги смещали руки, а голова уехала на спину, и жопа оказалась на одной линии с лицом Светы. Штаны порвались по швам, ягодицы разошлись в пердячем смехе и оттуда, из прорехи в плоти, высунулось мокрое, но довольное лицо одержимого Димы. Настоящий охотник навсегда потерялся, а место его занял демон. Света открыла рот и заорала немым криком, пока её не заткнул распухший сизый язык дедайта – поцелуй.
Обиженка
Сплетник и клеветник
За моим плечом, за моим плечом
Стоит сплетник и клеветник
Его язык стал острым мечом
Это странно, но я как-то привык
Нельзя ударить, нельзя наказать
С грязью бороться впустую
Можно только подъезд обоссать
Или слюнною харкнуть в крутую
Золота там, в черноте, не найдёшь,
Чумной лопатой глубже копая
Лишь кости трупа разбередишь
На волю смрад выпуская
Клевета и сплетня, как петля и нож
Оружие товарища, моего плача
И режет, и душит настоящая ложь
А по ляжкам течёт гнилая моча