– Виктор Степанович, клетки ведут себя не так, как вчера. В их действиях нет никакой природной логики.
Эти слова произнес человек в мягком защитном сверкающем серебром костюме, похожем на современное облачение пожарного, за исключением того, что из его спины торчал гофрированный шланг, второй конец которого уходил в стену. Другой точно так же одетый исследователь оторвался от приборной доски с находящимся на ней монитором компьютера, развернулся на своем эргономичном кресле и ответил:
– Да, я вижу, данные приходят самые противоречивые. Паша, знаешь, что, у меня есть предложение, пойдем наружу, скинем наши скафандры и пообщаемся в нормальной обстановке.
– Я с радостью, а то пропотел в нем до трусов.
Ученые прекратили работу и собрались покинуть свою маленькую лабораторию. Ее площадь действительно была относительно небольшой и едва достигала двадцати квадратных метров. Стены лаборатории были обложены янтарной прозрачной плиткой. Помещение имело форму круга, объемно воплощенного в вытянутом вверх на три метра цилиндре, в середине него стоял герметично застекленный пуленепробиваемый манипулятор, отдаленно походивший на игральный автомат по доставанию мягких детских игрушек, только вместо вечно раскачивающегося совершенно ненадежного протеза с тремя металлическими пальцами на нем стояли полноценные механические руки, способные выполнять любую, даже самую сложную ювелирную работу. Прямо в стекло манипулятора был вмонтирован микроскоп, причем таким образом, что его стеклянный глаз оказался внутри, а окуляр для наблюдения за происходящим в недрах наблюдаемых образцов – снаружи. Также внутри кабины манипулятора стояли ровными рядами колбы и баночки с различными жидкими и сыпучими реагентами. С левой стороны находился автоматический пункт дистанционного наблюдения и анализа получаемых результатов. Он состоял из приборной доски с устройствами, измеряющими давление, влажность, температуру, величину электромагнитного излучения, радиацию, и других коробочек непонятного назначения, плюс ко всему там присутствовал сенсорный монитор, дополнительно подключенный к пульту управления. Через все эти устройства исследования можно было вести автоматически: стоило задать программу и обеспечить аппарат необходимым сырьем с требуемыми для исследовательских реакций веществами – и робот сам производил все действия, быстро, надежно и, самое главное, не рискуя человеческими жизнями, выдавал результат. Людям оставалось только его проверять, ведь собственным глазам мы привыкли доверять больше, чем бездушным колонкам цифр или даже изображениям, полученным электронным оком.
Подобной проверкой сейчас и занимались двое ученых. Прежде чем выйти из камеры, они отсоединили от себя шланги и вставили их в клапаны в стенных нишах, справа и слева от входной двери. Один из них нажал на пульте нужную комбинацию кода, и пластина двери отъехала в сторону, обнажая кишку перехода. Они зашли внутрь, дверь закрылась, основной свет погас, зажглась красная лампа, одинокой сиськой свисающая с потолка. Из мелких дырочек в плинтусах ударили струи белого пара, началась дезактивация. После окончания процесса, определенного протоколом безопасности, помещение провентилировалось, вторая дверь открылась, и они вышли. Каждый раз, покидая пределы лаборатории особых исследований, они чувствовали неизъяснимое облегчение, словно вырывались из пасти дьявольского монстра на свет божий. И в этот раз, снимая с себя защитный костюм, Павел Золотов невольно улыбался. Ему было около тридцати лет. Подтянутый, ухоженный, в хорошей физической форме парень с типично славянским лицом – широкоскулый, нос картошкой, большой рот, голубые, словно потертые джинсы, глаза. Лоб его являл собой неширокую полосу кости, по своему виду более подходящей профессиональному борцу или налетчику, но он не портил его в целом интеллигентный вид образованного человека. Роста он был среднего, широкоплечий и длинноногий. В свои годы он уже имел степень кандидата химических наук. Его спутник был старше примерно на двадцать лет. Уже с небольшим брюшком, с копной коричнево-серых, будто тронутых инеем волос и с толстолинзными очками на тонкой переносице. Виктор Степанович Коновалов был одного роста с Пашей, но заметно сутулился и от этого казался ниже. Доктор химических наук, профессор, специалист по химическому и бактериологическому оружию, очень известный в своих кругах человек.