Петя сбросил банку со стола и отскочил к двери. Пауки повалили из банки наружу, вперемешку с мармеладом они выходили нескончаемым потоком, оседлав каждый кусок, каждый разноцветный ромбик, идя по мармеладу, распространяясь вокруг. Как Петя любил мармелад, так с такой же страшной силой он ненавидел и боялся пауков. Не считая себя плаксой, слабаком, мальчик не стал убегать в комнату, а принял вызов. Петя принялся с остервенением давить свои страхи. Каждый раз, когда резиновая подошва его тапочек опускалась, он слышал, как под ней лопается, шмякает, чавкает. Пауки словно взрывались, разбрызгивая коричнево-красную жижу внутренностей и стреляя ещё соплями какой-то тягучей прозрачной жидкости. Через минуту вся кухня была залита, замарана, опозорена жирными плевками слабо шевелящийся паучьей котлетной массы. Ноги Пети до коленок залила чернилами внутренних соков членистоногих захватчиков, кожа нестерпимо зудела, хотелось плакать и помыться с мылом. А ещё у него заныло в области затылка, а в паху что-то до этого незнакомое закололо…
Сергея можно было назвать азартным, для своих четырнадцати лет, наверное, неприемлемо азартным. Он играл через интернет в разные электронные аналоги одноруких бандитов, делал ставки на спорт – тратил все те, прямо скажем, пока небольшие деньги, которые к нему приходили – в основном, от родителей, но иногда ему удавалось и подработать – что-то приобрести, а потом перепродать, порой это «что-то» было под запретом, но по этому поводу он особо не заморачивался, Сергей только входил во вкус, открывая для себя огромный мир азартных игр. И вот уже полгода он жил в постоянном страхе. Дело в том, что после нового года, он одолжил крупную сумму – для него крупную, – которую не смог отдать вовремя. А ребята, у которых он взял деньги, которые и раньше подкидывали ему работёнку, были не просто старше его, они занимались делами откровенно криминального характера, и должников они не прощали. Долг рос, а Сергей продолжал играть, в основном, проигрывая. На майские кредиторы его отловили и… Сергей предпочитал не вспоминать, что с ним сделали, но это сидело внутри него как заноза, разносящая яд по всему организму, отравляющая все его ткани, а мысли и чувства делающая зыбкими и тревожными, ранящими. То, что с ним сделали он пытался забыть, а вот то, что обещали сделать, он и хотел бы, да забыть не мог. Приходилось скрываться, бегать, благо – лето и в школу ходить не надо, что позволяло ему бегать на районе от ребят, озабоченных чувством извращённой справедливости, либо отдай деньги, либо…
До начала занятий в школе оставалась целая неделя, но с каждом днём Сергей чувствовал себя как приговорённый, в последнюю ночь перед казнью считающий часы до своего последнего рассвета. Сергей возвращался домой с подработки на промо. Если бы он все те деньги, которые он получал вот от таких проработок не спускал в интернете, то за несколько месяцев мог расплатиться, но преодолеть свою всё более прогрессирующую болезнь он уже без посторонней помощи не мог, и родителям в своей слабости он не мог признаться, да и себе он в признании отказывал, считая, что с ним всё, в общем-то, нормально. Теперь, кода за ним охотились, приходилось быть осмотрительным. Он всегда выходил за одну остановку до своего дома и шёл к себе кругом – так было больше шансов дойти целым и невредимым. И до сегодняшнего дня у него получалось. Вот и сегодня ничего не предвещало беды, Сергей был уверен, что дойдёт домой без приключений, а тут он завернул за угол и услышал голос у него за спиной:
– Молодой человек, простите, мне кажется, это вам может быть интересным, – голос был женским, что уже не могло не радовать, но Сергей всё равно напрягся, готовясь, если что, пустить в ход силу своих ног. Сергей обернулся, на тротуаре, около старой липы, в тени её ветвей, стояла девушка в красном коротком платье, молоденькая, ну, может, на пару лет его старше. Красивая, чёрненькая, волосы прямые, до плеч, тоненькая, худенькая, такой типаж Сергею нравился. Стояла и так завлекательно улыбалась.