Исполнил не так, как она хотела. Исполнил по‑своему.
Я достал блокнот и написал:
> 1. Контакт с артефактом.
> 2. Ровно сутки.
> 3. Смерть.
Три пункта. Три шага к пропасти.
Я посмотрел на часы. С момента моего прикосновения прошло 22 часа.
Осталось 2 часа.
Я не спал уже вторую ночь. В голове крутились одни и те же кадры: Лена, смеющаяся, прикасающаяся к диску; её пальцы на холодной поверхности; её слова – «А вдруг он исполнит желание?» – и тишина, наступившая после известия о её смерти.
«Несчастный случай», – твердили все. Но я знал: это не так.
Утром я отправился в архив городского исторического музея. Мне нужны были старые записи – любые упоминания о странных находках, необъяснимых смертях, предметах с «дурной репутацией». Я не знал, что именно ищу, но чувствовал: нить есть. Нужно только ухватиться.
Архивариус, сухопарый мужчина с усталыми глазами, посмотрел на меня с сомнением:
– Вы уверены, что это срочно? У нас система каталогизации…
– Да, – перебил я. – Это важно.
Он пожал плечами и провёл меня в подвальное помещение, где пахло пылью и временем. Полки уходили в полумрак, а на столах лежали стопки пожелтевших папок.
Я начал с конца XIX века – периода, когда в наш регион активно приезжали исследователи. Листал страницы, вчитывался в размытые чернила, искал ключевые слова: «артефакт», «проклятие», «необъяснимое».
Сначала – ничего. Затем – едва заметный след.
В отчёте этнографа 1892 года упоминался «металлический круг с письменами», найденный в кургане у реки. Автор писал: «Предмет излучает холод, а те, кто прикасается к нему, видят сны. Трое из участников экспедиции скончались в течение месяца после обнаружения. Причины не установлены».
Я замер. Трое. Месяц.
Сердце застучало чаще. Я перевернул страницу. Далее следовали размытые записи о «ритуальном диске», который якобы хранился в местной часовне до пожара 1905 года. В заметке священника говорилось: «Он не должен быть тронут. Кто коснётся – погибнет. Это не людская работа».
Я достал блокнот и начал выписывать даты, имена, места. Схема начинала проступать: каждые 20–30 лет в регионе находили похожие предметы, и всегда – смерти. Не массовые, не громкие, а тихие, «случайные»: падения, внезапные болезни, несчастные случаи.
Но почему об этом никто не говорил? Почему всё было скрыто под слоями пыли и бюрократических отписок?
Я углубился в поиск. Нашёл упоминание о «странном камне» в коллекции купца Залесского (1923 год) – четверо домашних умерли в течение года. О «бронзовом медальоне» из раскопок 1957 года – исследователь, нашедший его, покончил с собой через неделю.
Каждая запись – как удар в грудь. Я всё больше убеждался: диск в нашем музее – не уникальный случай. Это звено цепи. Длинной, древней, невидимой для большинства.
– Нашёл что-то? – раздался голос архивариуса.
Я вздрогнул. Не заметил, как он подошёл.
– Да… кажется, да.
Он взглянул на разложенные бумаги, нахмурился:
– Это же старые суеверия. Вы ведь не верите в проклятия?