Габриэль Моррисон – самый могущественный человек этого мира. Ведь он сам и являлся его создателем.
Пепельно-русая макушка была склонена над лакированным столом из красного дерева, пролистывая стопку бумаг. Он хмурился и вчитывался в отчеты поправляя очки в тонкой оправе. Зачем ему очки? Он и без них видел все идеально. Не просто идеально, а мог заглянуть в другое измерение и в другой мир. Но померив их один раз влюбился в этот образ настолько что с тех пор очки стали его незаменимым аксессуаром.
Он недовольно морщился от бестолкового и бессвязного содержания, как его слух уловил одному ему известный звук в гробовой тишине кабинета.
Как только его голова поднялась, в эту же секунду перед его столом, словно из ниоткуда, как мешок с мукой, упало небольшое светлое тело распластавшись на полу.
Тихий женский стон заставил его слегка приподняться и заглянуть через стол на пол. И его брови слегка приподнялись, а уголки губ дрогнули в улыбке.
– Ты мне должен новую блузку!
Лежа на полу, раскинув руки и ноги, она плотно прижималась щекой к прохладному полу.
– Я? – удивленно протянул Габриэль, изучая прожженную спину гостьи.
– А кто?! – с возмущением выпалила она, поднимаясь на ноги.
С тяжелым вздохом и кривясь от боли гостья поднялась на ноги и повернулась к хозяину мира спиной демонстрируя огромную дырку на спине в шелковой черной блузке.
И казалось, что с таким огромным ожогом на спине она должна переживать не за какую-то блузку, а за свое растерзанное тело. Но девушка негодовала именно из-за черной, щековой дизайнерской вещи.
– Это вообще-то Вера Фиш! Лимитированная коллекция. Второй такой нет! А твои вон чего натворили! – тыкала она большим пальцем указывая себе на спину.
– А я при чем?! – он пытался сдержать свой смех, но это плохо выходило – И так-то они и
Она резко развернулась и фиалковые глаза, горевшие яростью и негодованием, уперлись в темно-карие, почти черные, смеющиеся глаза.
– Это твоя вина, что за десять лет ты не научил их ничему потному. Раз они подрываются на самом банальном.
– Ли. – откашляв смех примирительно начал он – Они всего лишь люди. Им свойственно совершать ошибки. И к тому же они не обладают тем, чем обладаешь ты.
– Это да! – гордо выпрямила она горящие адской болью плечи – Я сверх разум.
– Ох! – театрально выдохнул Габриэль.
– Но блузку ты все равно мне должен!
– Хорошо! – кивнул он.
– И леденец вишневый! – ткнула она в него указательный палец.
– И леденец. – кивнул он.
– И половину твоего трона.
– Не борзей! – рыкнул он.
– Попытаться стоило. – пожала она плечами.
– Иди в лабораторию. Тебя там уже ждут. – кивнул он в сторону двери.
– Вот видишь! Даже в лаборатории уже все знают, что после твоих заданий я обязательно приду помятой.
Когда за маленькой, хрупкой фигуркой с обожженной спиной захлопнулась входная дверь, Габриэль в задумчивости потер гладковыбритый подбородок.
Крутанувшись в кресле, он устремил взгляд за горизонт что виднелся в огромных панорамных окнах небоскреба.
Он вспоминал как создавал свой мир. Крупица за крупицей. Частичка, за частичкой. Атом за атомом. Молекула за молекулой. На это у него ушло почти пятьдесят лет. Но он его создал и назвал Хистерия.