– Рисунок? Нет. Почему вы спрашиваете?
Елшад достал телефон, показал фотографию рисунка, найденного у Рин:
– Это не ваша работа?
Хасэгава взял телефон, внимательно изучил изображение:
– Нет. Не моя. Стиль похож, но техника другая. Это кто-то другой.
– Уверены?
– Абсолютно. Я работаю мягче, размытые линии. Здесь штрих более резкий, угловатый. – Он вернул телефон. – Почему вы думаете, что это я?
– Мы не думаем. Проверяем всех, кто знал жертву, – спокойно ответила Сая. – Где вы были в ночь с четвёртого на пятое января?
– Дома. Я живу один, читал книгу, лег спать около одиннадцати.
– Никто не может подтвердить?
– Нет.
Елшад записал что-то в блокнот, потом спросил:
– Вы знали других женщин? – Он перечислил имена трёх предыдущих жертв.
Хасэгава слушал, качая головой:
– Нет. Никого не знаю.
– А учениц у вас много?
– Человек десять за год. В основном женщины, хобби для них. Я веду список, могу предоставить.
– Предоставьте.
Хасэгава встал, подошёл к шкафу, достал папку с бумагами, протянул Сае:
– Вот. Имена, контакты, даты занятий.
Сая пролистала список. Имя Рин было там – октябрь, пять занятий. Остальных жертв не было.
– Можем мы забрать это?
– Да, конечно. – Хасэгава сел обратно, выглядел искренне обеспокоенным. – Детективы, я правда не понимаю, почему вы здесь. Я просто учитель рисования. Я не имею отношения к… к тому, что случилось с Рин.
Елшад встал:
– Мы просто проверяем. Если вспомните что-то ещё – звоните. – Он положил визитку на стол.
Хасэгава взял визитку, кивнул.
Они вышли из мастерской. В коридоре Сая шепнула:
– Он выглядит честным.
– Выглядит, – согласился Елшад. – Но проверим его алиби и список учениц. Возможно, он лжёт.
– Или он действительно не при чём.