Он жив. Спенсер жив.
Я почувствовала, что задыхаюсь. Воздуха не хватало. Я вцепилась дрожащими пальцами в колье на шее, словно оно было всему виной.
Ланс возник передо мной, осторожно протянул руки.
- Скайлар, все хорошо.
Я отрицающе замотала головой. Как это может быть хорошо? Что в этом хорошего? Я столько вытерпела с одной только мыслью, что пусть так, зато больше не увижу его. А теперь оказывается, что все зря?
- Скайлар!
Ланс привлек меня к себе и обнял. Одной рукой прижимал меня к себе, а другой мягко массировал шею под волосами.
Шокированная его действиями, я затихла. Воистину клин клином вышибают.
- Скайлар, вам ничего не угрожает. Быть высокопоставленным корпоратом - это не только высокая зарплата и комфорт, это еще и безопасность. Когда вы подпишите контракт, Спенсер Томей перестанет быть вашей проблемой. Наоборот, проблемы возникнут у него. Я стану его проблемой.
Скайлар Сент-Клер.
Как только я вернулась в свою каюту, то сразу же подписала документы на развод. И мне даже дышать стало легче. Словно с шеи скинули петлю.
И тут же шея напомнила про нежность пальцев Ланса. Как умело он массировал мой затылок и шею, нажимая на какие-то точки, так что паническая атака практически сразу сошла на нет.
Мои родители всегда сокрушались, что вырастили меня в тепличных условиях. Закрытая частная школа при университете и далее сам университет также не подготовили меня к сложностям. Меня готовили творить невероятные монументальные строения. Я с легкостью могла спроектировать город планетарных масштабов.
А вот к трудностям семейной жизни меня не готовили. Я и не знала, какие могут возникнуть трудности. Мои родители очень любили друг друга. Я не помню, чтобы они хоть раз повысили друг на друга голос. И я мечтала, что моя семья будет такой же.
С женихом мы частенько переписывались. Рассказывали друг о друге и слали фотографии. Однажды даже провели вместе каникулы. Две недели на курорте. Спенсер был само очарование. Он долго и красочно рассказывал, какой будет наша свадьба, не забывая спрашивать меня, чего бы я хотела.
А потом случилось страшное.
Я уже месяц проходила дипломную практику в «Ланс Глобал», когда пришли известия о гибели родителей. Их шаттл взорвался над Тихим океаном. Неисправность реактора не позволила их даже похоронить.
Кремировать пустые гробы уже давно было не принято. Мне просто дали документ, подтверждающий их смерть, и памятную табличку из тонкого наностекла. И тут же сообщение от адвоката, что я стала официально миссис Томей.
Похорон не было. Свадьбы тоже не было.
Мне только позволили закончить практику — еще два месяца практики. К слову, Спенсер очень негодовал, что моя практика проходит не в фамильной компании, а в корпорации. Тогда он впервые поднял на меня голос.
А потом… Я только стала отходить от потери родителей. Помогли успокоительные, которые мне прописал штатный психиатр корпорации, без них я бы вряд ли смогла завершить практику и дипломный проект.
Я получила диплом и тут же узнала, что все мои вещи вывезены из дома родителей, а он опечатан. И я, забрав вещи из университетской квартиры, сразу переехала в городскую квартиру Спенсера.
И стало плохо. Пропал мой телефон, планшет и браслет гражданина. Мне сказали, что их потеряли при перевозке моих вещей. Взамен Спенсер выдал мне новые. Браслет гражданина, телефон, планшет. Все с блокировкой исходящих звонков.
Без позволения Спенсера я ни с кем не могла общаться. Когда я потребовала вернуть мне возможность связываться с внешним миром, был жуткий скандал, а после Спенсер стал невероятно жесток.
Жуткая боль по ночам, когда он приходил. Вечные издевки и жестокие шутки днем. Прислуга молчала и отводила глаза. Родителей Спенсера я не видела.
Когда после очередной жуткой ночи мне стало плохо, он пригласил семейного врача, гинеколога матери. Я просила у нее помощи, но женщина была связана договором о неразглашении и явно опасалась Спенсера.
Я была совсем одна и не знала, кто может мне помочь. После попытки сбежать он увез меня за город. Уединенный особняк в Высоких горах. Живописные скалы, на которых почти ничего не росло, и бескрайнее море серых гор.