чтобы треснули стены,
и наружу вышло то, что ты всё это время держал внутри.
Ты страдаешь не потому, что с тобой что-то не так.
Ты страдаешь, потому что с тобой всё так.
Потому что в тебе уже не помещается ложь.
Потому что ты сжался до размеров, не вмещающих твою суть.
Ты страдаешь, потому что внутри тебя что-то большее пытается родиться, а ты всё ещё живёшь как меньший.
Как сжатый кулак, который отказывается раскрыться,
даже когда изнутри тянется росток.
И боль – это не враг.
Это рука Творца, сжимающая тебя, пока ты не скажешь «да».
Импульс не отпускает.
Он не исчезает.
Он просто меняет форму боли —
из лёгкой тоски в тревогу,
из тревоги в пустоту,
из пустоты в страдания,
из страданий – в болезнь.
Пока ты не ответишь.
Пока ты не скажешь:
«Да. Я готов сгореть, чтобы родиться.»
Ты – либо канал, либо препятствие. Третьего не дано. Нет промежуточных состояний. Нет нейтральной жизни.
Ты – либо следуешь импульсу, либо борешься с ним, превращая его в боль, тревогу, тьму.
Ты можешь прожить всю жизнь, играя в чужие цели, следуя за желаниями, убегая от себя – и всё равно окажешься там, где жизнь, глядя в тебя, спросит:
«Ты жил? Или просто прятался?»
Импульс – один. И он – не твой.
Но он может пройти через тебя, если ты перестанешь удерживать, если ты не будешь мешать, если ты станешь сосудом, а не центром.
Если ты станешь:
– чистым – от образов, масок, амбиций, – пустым – чтобы в тебя могло войти настоящее, – свободным – от страха, что не справишься.
И скажешь не миру, не людям, а в самой глубине: