Не прожил – а закрыл.
И жалость стала заменителем любви, движущей силы, достоинства.
Ты повторяешь про себя:
– «Мне было тяжело…»
– «Я не мог иначе…»
– «Я никому не был нужен…»
И каждое это повторение не освобождает, а цементирует.
Ты снова и снова заходишь в ту же точку.
Смотришь не как свидетель, а как заложник боли, сросшийся с ней.
Жалость к себе кажется мягкой.
Но она впрыскивает в тело бессилие.
Она не даёт тебе выпрямиться.
Не даёт сказать: «Да, это было больно – но я вышел.»
Потому что жалость не хочет, чтобы ты вышел. Она хочет, чтобы ты продолжал нуждаться.
Ты не просто чувствуешь боль —
ты начинаешь гордиться ею.
Она становится твоим объяснением, твоей историей, твоим правом на снисхождение.
«Если бы вы знали, через что я прошёл…»
«Мне было хуже, чем вам…»
«Я не виноват – это из-за них…»
И ты уже не человек, который хочет жить —
ты человек, который хочет, чтобы его поняли.
Но пойми:
жалость к себе – это ложная форма признания.
Ты пытаешься признать боль —
но не проживаешь её,
а обнимаешь и консервируешь,
в надежде, что кто-то придёт и полюбит тебя вместе с ней.
И чем дольше ты живёшь с этой капсулой —
тем глубже она замораживает силу.