– и что было дальше?
– Ты не читал свитки? Школа почти исчезла – Уро Най пришел во плоти и вырезал шутя всех тюнинов, гонинов, и все шесть иерархий учеников, убил показательно, развесив их потроха по все палатам и залам, оставил в живых двух человек – моего деда и отца, а деду отрубил все пальцы на правой руке. Потом они долго пили чай в беседке у озера, отец тогда поседел от этой чайной церемонии в свои двадцать пять, а дед больше никогда в жизни не улыбнулся и не засмеялся.
– Что мне делать с ним, Каге Гокай?
– Ничего.. Учи его и смотри в оба глаза.
Спустя месяц тренировок, а пару дней я просто провел стоя и глядя на поверхность воды, мне удалось взмахом ладони вызвать просто водометный эффект вся вода в бочке рванула вверх, окатив все вокруг. Выросший как из под земли наставник – тюнин в серой рясе поманил меня к себе и сказал – завтра тебе дадут клинок, иди к учителю.
Мастер Гокай, встретил меня на веранде одного из пристроев и, цепко оглядев, вынул из кармана своей рясы кусок веревки, споро обмерил мне длину рук от локтя до пальцев, охват предплечья и зачем-то шеи.
– ложись спать, завтра великий день – твоя рука станет длиннее и сильнее.
Открыв глаза, я понял, что меня ждут, тянущее сосущее чувство внутри не отпускало на на миг. Выскочив во двор, я увидел тюнина, который просил в первый день называть его кедай (брат), он стоял с опущенными веками и всем телом звал меня, я всей кожей чувствовал его призыв.
– молодец, сухо промолвил он, – я всей силой направил свой сикхки на тебя (дословно ветер смерти или угроза), ты не совсем глухой, начинаешь слышать.
– позволь я спрошу тебя, – мои глаза приоткрылись от удивления, меньше всего я ждал такой фразы от человека год без малого лупившего меня тысячей способов по всем местам.
– спрашивай, кедай, я постараюсь ответить тебе.
– Какая она? – Кто? Тьма… Я стою на пороге последнего посвящения, и весь мой мир, вся внутренняя вселенная сжимается от чувства, которое я убиваю в себе уже десятки лет. – Ты, дитя поднимающееся в мире синоби с колен и щурящееся на солнце, только делаешь первые шаги, а дух твой уже чист и лишен судорог смерти, – скажи ты был там, ты видел тьму?
– да , Кедай, я видел тьму, я плыл в ней как рыба в море, я играл в ее потоках и она ласкала меня в ответ…
– так это правда, ты один из детей Уро Най – серпа тьмы? ты тот, кто пришел с изнанки мира и уже имеешь душу великого воина в теле слабом как птенец?
– Да. и если позволишь , дам совет… не бойся тьмы, она как любящая мать примет тебя и отметит своей рукой.
Мы постояли пару минут и внезапно встряхнувшись всем телом, тюнин проскрипел своим обычным голосом – иди за мной. Через анфиладу пустых комнат с расписанными стенами по полам, которые повизгивали под моими ногами и безмолвствовали под ногами моего брата, мы прошли в комнату, где на небольшой подставке из ольхи, покрытой лаком лежал он.. клинок в сорок сантиметров длинной, с рукоятью обтянутой акульей шкурой, с простой квадратной гардой и в простых темного лака ножнах. Он завораживал своей простотой и законченностью – вещь лаконично говорящая – я смерть, смерть тому кого коснусь клинком , или тому неумехе, который по своей косорукости не сможет меня правильно держать.
– остановившись прямо перед ним я замер, поняв что шел к этому клинку всю жизнь..
– в первый раз всегда так , внезапно нормальным голосом живого человека сказал кедай за моей спиной. Первый клинок важен как ничто другое, потом когда сердце твое прозреет, даже пучок соломы или худая кочерга, все в твоей руке станет совершенным оружием. А первый клинок, он как первая женщина – он должен быть идеален, – возьми его…
прикоснувшись к рукояти, я закрыл глаза и всем телом прислушался к металлу внутри ножен, меч вибрировал, как буд-то по нему шел ток.
– Стремительный, как полет ласточки, легкий, как гусиное перо, внезапный, как удар грома – это проговорил уже Такуми , тихо подошедший сбоку.
– не вздумай его обнажать, время еще не пришло – мягко взяв у меня из рук меч, он положил его на место. – пойдем за мной.