– Время пришло – пора тебе перестать жить твою никчемную жизнь и родиться для жизни вечной и полной силы…
Блин, очередной проповедник, сейчас начнется Иегова, бог, милость и прочая хрень.... как он попал ко мне?
– Для меня нет замков и нет преград, предназначенное мне от меня не скроется даже за замком и стеной, даже в другом мире.
– Предназначенное?
– Ты был рожден для этого часа.
Помпезно, но вряд ли. Родился, учился и прочая хрень как у всех – средняя жизнь, нищее детство, учеба, голодное студенчество, диплом, никому не нужная работа и финал – долги, разбитая семья…
Звонок на сотовый – длинный и громкий, так звонят коллекторы и бывшие жены, так звонят из отдела кадров сообщить, что ты уволен…
– Кто? Бла-бла-бла – кто-то хрен знает чей-то, по поручению в предписание, погасить незамедлительно, иначе санкции, вызов суд…
Гость вырвал у меня трубку и тягучим, литым голосом протянул:
– Этаж какой? Где ты сидишь, тварь, два раза не повторяю… Этаж какой? Девятнадцатый, хорошо. Подойди к окну – что перед тобой? Город? Хорошо, слушай меня… В твоем офисе только одна дверь, ты на девятнадцатом этаже, только я говорю тебе правду, больше никто не позвонит по этому номеру. Переведи все деньги, которые у тебя есть, на этот номер, открой окно и прыгай. Когда прыгнешь, улыбнись, раб!
Отключив телефон, он бросил трубку на кровать и устало потер лицо.
– О чем бишь я? Я пришел открыть тебе глаза, научить тебя видеть мир и помочь тебе родиться для жизни вечной.
– Оставь эту религиозную хрень, жизнь вечная и прочая лабуда – тошно, одни спасатели вокруг…
– Что? Я спасать тебя не намерен, столкну в воду и посмотрю: поплывешь – хорошо, утонешь – хрен с тобой, у меня впереди вечность.
Горячая еда и алкоголь времен мезозоя сделали свое дело – глаза у меня открылись, мысли забегали.
– Вернемся к нашим баранам: кто ты и что тут делаешь?
– Поел? Слава богам небесным и подземным! – Незнакомец протянул мне чашку с дымящимся раствором, напоминающим жидкий чай. – Пей залпом – или прибью, как Сварог черепаху, – и заржал как бешеный.
Взяв в руки чашку, я хлебнул и, ощущая горячий раствор во рту, по вкусу напоминающий отвар лука, понял, что не чувствую тела вообще – рук и ног как не было – родился обрубком и умру как бревно, стою, как гвоздь, вбитый в пол, с головой, болтающейся сверху. Холод объял все тело, и громкий свист заложил уши… что-то промелькнуло за окном, как ракета, с громким жужжанием, навалилась темнота и слабость, по ногам что-то потекло, я уронил чашку с грохотом, как будто рухнул колокол с колокольни, снова мелькнуло за окном что-то очень яркое и рвущее глаза, черный силуэт гостя стоял между мной и окном неподвижно.
…
Меня привела в себя слабость в онемевших ногах, струйка слюны, стекающая по подбородку и, как ни странно, дикая вонь от собственных штанов – похоже, кишечник мой меня подвел, и я этого даже не заметил. Звенящая пустота в голове, сухость во рту и гость, стремительно шагнувший ко мне. Внимательно глядя мне в глаза, он промолвил:
– Ну, наконец-то! Два дня стоишь, как столб, наконец-то обосрался и глаза зашевелились – иди отмойся и начнем. Я не могу провести остаток вечности рядом с тобой.
Вернувшись в комнату после душа и смены одежды, я удивился тому беспорядку, который царил вокруг, – как же я смог засрать свое жилище до такого состояния? В центре комнаты таз с окурками, приспособленный под мегапепельницу, все ровные поверхности заставлены упаковками быстрой еды, стаканами от лапши, пивными бутылками, стеклотарой от напитков покрепче и прочей хрени, пол покрыт ровным слоем бомжатского торфа из тряпочек, бумажек, салфеток грязи и даже, кажется, засохшей рвоты.
– Красота, правда? – сказал отец и широко повел руками в стороны. – Свиньи живут чище, у демонов в аду порядка больше… невозможно учиться чему-либо, пока все так отвлекает. Тебе нужен слуга, который все приведет в порядок. Сейчас сообразим… Разуй глаза и впитывай своей пустой башкой все, что я делаю…
Выбрав из мусора на полу засохший чайный пакетик и взяв в руки пустой пивной стакан, незнакомец раскрошил содержимое пакета туда и окинул взглядом комнату: