– С дороги, плесень крестьянская! замах плетью и хрясь! бедная моя голова , подумал я проваливаясь в очередное забытье.
Пришел я в себя от дикого холода- ноги свело так, что они не разгибались в коленях, дополнительно меня кто-то ощупывал твердыми, как дерево пальцами,
– парень вроде жив, Юки , Рино, тащите его , пошли
– зачем он нам, Такуми?
– будет гонином вместе с вами, а попробует удрать, тогда у нас появится новый обезвреженный.
Меня с удивительной легкостью подняли как куль с соломой и, судя по упертому в живот каменному плечу, понесли прямо как полотенце, перевесив через плечо. Саму дорогу я помнил смутно – болела контуженная голова, меня периодически вырубало, мои то ли спасители, то ли мучители вполголоса переговаривались друг с другом и спустя бесконечные часы ходьбы, наконец то после скрипа массивных ворот и ходьбы уже в помещении , меня уложили на соломенный мат и, кинув сверху тоненькое одеяло, оставили в покое.
Проснувшись, я обнаружил себя в просторной комнате , массивного деревянного строения со стенами расписанными по щепе облицовки какими-то цветами, в комнате кроме меня на таких же матах лежали человек шесть подростков, одетых в серые халаты и штаны , подпоясанные простыми веревками, кто-то уже проснулся и как я пялился друг на друга, кто-то еще дремал.
Массивная рама с бумажными вставками, заменявшая в данном интерьере дверь, отьехала в сторону и перед нами предстал сухонький мужичок неопределенного возраста в черном кимоно, кожанных сандалях на босу ногу и толстой суковатой палкой в руках. Лицо у мужичка было такое буд-то он увидел какие то отбросы.
– Встать! голос неожиданно негромкий, сухой и как буд-то влезающий прямо в мозг.
– всем выйти во двор.. жду минуту, затем все будут наказаны.
выбежав во двор, со всех сторон окруженный плотными деревянными домами в 2 поверха, мы сгрудились небольшой толпой перед тем же мужичком, около которого стояли четверо парней с удивительно невыразительными лицами, головами лысыми как коленка в серых же кимоно, но подпоясанных тонкими цепочками.
– я Такуми Гокай,– сухо проскрипел мужичок – и с этого дня я ваш отец, мать и брат и сестра в одном лице, я решаю как вам жить, когда вам спать , когда есть и главное когда и как умирать.
– вы с этого дня мои дети, вы будете сначала бояться и ненавидеть меня, потом просто бояться , а потом снова ненавидеть и так по кругу пока нас всех не унесет алмазная телега в страну где не потеют и не кашляют.
– Если вы не поняли , вы все теперь члены семьи Чжао Гокай и обратной дороги нет.
– я сделаю из вас синоби и мне не важно кем вы были до этого – землежорами, шлюхами, ворами и вообще мне насрать на ваше прошлое , его у вас просто больше нет.
– Первый и последний раз я показываю, что будет с теми, кто будет отлынивать от тренировок, или спаси нас всех Амитаба попоробует удрать от нас…
–Ханака!, подойди ко мне. К середине двора подошел неопределенного пола человек в рваном сером кимоно с седыми волосами, собранными в хвост, сгорбленный и как- то странно волокущий ноги, он или она как буд-то не мог их оторвать от земли и шел как на плохих лыжах, шоркая ногами по густой пыли.
– Перед вами обезвреженный – слуга, который не выживет вне нашего дома, не сможет держать в руках оружие, не сможет бежать и ничего не сможет рассказать.
– может он только готовить еду, тереть полы и выполнять несложную работу, на которую у вас просто не будет времени и сил. Как мы этого добиваемся? – Очень просто – у обезвреженного отрублены большие пальцы рук, урезан язык и посечены сухожилия на ногах.
Градус настроения учеников резко рухнул вниз, а кто-то среди нас даже, кажется, заскулил.
–Каждый из вас, гонинов будет закреплен за тюнином – моими старшими детьми и большую часть первого года обучения вы проведете неразлучно, вам будет казаться что вас пытают, но поверьте это просто начало учебы. Жрать вам будут давать на закате и только тем, кто проявит себя на тренировках…
– Ваша новая жизнь начнется уже сейчас.
Ко мне и к пареньку, стоявшему рядом со мной, подошел один из лысых парней и глядя сквозь меня, проговорил – можешь обращаться ко мне кедай – т.е. брат и сразу без предупреждения и перехода огрел меня толстым прутком из ивы, на возвратном движении он заехал этим же прутом моему собрату по несчастью.