– Она… ощутима?
– Вполне. И видима, и ощутима… нет, потрогать не дам.
– Я и не прошу. Но про такое ни одна баба не рассказывала. А ее нельзя…
– Нет. Даже если срежешь, все равно опять отрастет.
– Даже на заднице? – не удержался Хоши.
– Если срежешь, то даже на переднице, – показал в усмешке клыки Таши.
Мужчины дружно заухмылялись.
Таши симпатизировал бандиту. Да, сволочь. Но не дурак, не чрезмерно жесток, не слишком жаден… сам по себе мужик неплохой, слово держит – мало?
А сколько тех, кто и до этой планки недотягивает?
Хоши тоже симпатизировал некроманту.
Да, сволочь. Но опять-таки не дурак, не чрезмерно жесток, не слишком жаден… сам по себе мужик неплохой, слово держит – мало?
Два жестких прагматика сошлись характерами. И собирались работать и дальше.
– А так делали?
– Думаешь, нам нравится с такой приметой ходить?
– Ага… я еще раз своих настропалю…
– Кстати, оно и у всех детей тоже будет.
– А у жен? Если кто-то из них?
Таши покачал головой:
– Баб-некромантов не бывает. Вообще.
– Почему?
– Потому что мы – удачный опыт листэрр, не доведенный до конца. Слуги. Нас так и делали. Впрочем, это не так важно. Просто женщин-некромантов не бывает.
– Запомню. Мои люди еще покрутятся…
– Да… этот козел, Шаруль, решил наехать на леанти.
– Да, я в курсе.
– Не слишком удивляйтесь, если там что-нибудь такое начнется.
– А ты…
– За чашку ланти я готов на все! – патетически провозгласил Таши.
Мужчины переглянулись и фыркнули.
– Могу сказать Шарулю, что леанти – мое.
– И ввяжешься в войну?