Вот!
Джерисон рассмеялся от всей души – и умчался во дворец. А Лиля принялась возиться с ребенком. Плохие мысли она просто выкинула из головы.
До поздней ночи…
***
– Не нравится мне это. Эти убийства.
Да, мужчинам после любви хочется покушать, а женщинам – поговорить. Правда, не обязательно об убийствах, но на то и Лилиан Иртон.
Джерисон закусил ломоть ветчины и что-то промычал. Зная супруга, Лилиан позаботилась, чтобы в спальне было и что перекусить, и что выпить. А сытый и довольный граф Иртон и разговаривать будет охотно.
– Что?
– Мне тоже… ам… не нравится.
– Риана была милой девочкой. Но мало ли что она рассказывала о Миранде.
– Думаешь, нашей малышке что-то угрожает?
– Боюсь. Я просто за нее боюсь. Маньяки хоть и предпочитают определенный тип внешности, но мало ли что?
– Ганц найдет эту тварь.
– Хорошо бы…
Рассказать про опыт своего мира Лиля не могла. А то бы сказала, что и там-то маньяков далеко не всегда находили. Со всеми достижениями криминалистики, экспертами, компьютерами и прочими полезными вещами.
Даже там…
А тут? Где отпечатки-то пальцев только недавно научились снимать, и надежности в них покамест маловато?
Нет, Лиля плохо верила в торжество справедливости.
– Надо приставить к Мири охрану. Обязательно.
– Конечно, Лили. Как скажешь.
Лиля вздохнула.
Как-как… тут как ни скажи, а сердце ноет. И щемит что-то…
Возраст?
Предчувствие?
Черт его знает… она сформулировать точно не может. Она просто волнуется за Мири, Джеса, Джайса, за всех, кто ей дорог и близок…
Прекрасное чувство – любовь, но оно делает тебя таким уязвимым…
– Леди Сейнель.
– Ваше величество!
Означенная леди низко присела, показывая соблазнительные полушария в глубоком вырезе. Блеснула капелька сапфира на цепочке, сам камешек терялся в притягательной расщелине и так и манил – вытащи меня. Вытащи…