А если на то пошло, то и ее не сильно-то спрашивали. Вот тебе муж, иди и мирись. Нравится, не нравится, сложится, подавится… Сложилось. И никто не подавился, но это ведь благодаря самой Лилиан, а не абстрактному доброму дяде с волшебной палочкой!
Джолиэтт хотя бы какой-то выбор дали, и супруга она выбирала сама, из нескольких представленных ей мужчин. На что надеялась, на что рассчитывала – неизвестно, но то ли у нее сил не хватило, то ли у него – мудрости.
А сейчас девочка несчастна, это видно. Супруга она не любит, детей от него не хочет. Что будет дальше?
Да кто ж теперь знает! Точно не Лилиан Иртон.
– Анжи, – Бран вошел в комнату.. И Лиля еще раз убедилась, что все правильно, все у этих двоих хорошо. Таким светом сияли голубые глаза вирманина, когда он глядел на жену.
И когда она, покормив ребенка, отложила его в сторону.
И когда улыбнулась пасынку и падчерице – дети Брана жили с ними и Анжи искренне постаралась стать им если и не матерью, то хотя бы другом. С мальчиком так и получилось, Иан сначала настороженно относился к мачехе, но потом принял ее, как старшую сестру. А малышка Хильда другой матери и не знала никогда, и не узнает. Она и называла Анжелину мамой, так к ней и относилась.
И когда все трое дарили Анжелине шикарный набор украшений – голубые топазы в золоте, кстати, заказанные у мастера Хельке Лейтца, и когда надевали их на Анжелину…
Любовь окутывала их сплошным облаком. Лиля не завидовала, у нее было примерно так же, Джес любил ее – как мог и как умел, она тоже любила мужа и не желала иного.
А вот Джолиэтт…
Лиля положила себе поговорить об этом с Джесом. А лучше…
Действительно, так будет намного лучше.
***
Случай побеседовать с Браном Гардреном представился ей только через несколько дней.
Бран заехал в Тараль, заказать крестильную рубашку для ребенка. Кружевную, конечно.
Лиля приняла его лично, обсудила заказ, предложила еще пару новинок – и постепенно разговор переместился в кабинет.
Там-то, под чай с медом, Лиле и представилась возможность заговорить о том, что ее тревожило.
– Мне кажется, Джолиэтт завидует сестре.
Бран прищурился.
– Я мало общался с герцогиней. Она не считает меня ровней и старается уйти до моего прихода.
Лиля кивнула.
– Я не стала ни с кем об этом говорить, только с вами. Но зависть – это чудовище, способное сожрать любого.
Бран медленно кивнул.
– Я пригляжу за ней. Обещаю.
– Мало ли, что нашепчут Анжелине. На что подтолкнут, – объяснила Лиля. – Как докторус, я могу сказать, что женщины после родов мыслят… своеобразно.
Бран хмыкнул.
– Я понимаю, что вы имеете в виду.
Сложно было бы не понять.
– Я почему-то забеспокоилась. Я не знаю, почему, – развела руками Лиля. – Надеюсь, я неправа, но…
– Я пригляжу за этим. И благодарен за предупреждение. Я выпустил этот аспект из вида, – Бран отпил еще глоток чая.