Медленно.
Жестоко.
Умер.
Эдоард наконец-то умер.
Туда ему и дорога.
Его величество жутко раздражал король Ативерны. Разве это справедливо?
Все ушли. Ушел его отец, ушла тетя Имоджин, ушел Эдмон… Эдоард все коптил и коптил небо, словно надеясь пережить всех, кто был рядом. А теперь его нет. И что же вы чувствуете, ваше величество?
Энтор прислушался к себе.
Удовольствие?
Да, безусловно. Враг умер, пусть даже не зная о том, что он враг.
Разочарование?
Да, безусловно. Враг умер, не зная о том, что он враг.
А что еще?
Удовлетворение, предвкушение, интерес?
Определенно.
Партия начинается. Она только начинается, но если Альдонай будет милостив, еще дети Эдоарда увидят крах всех дел своего отца. И это будет триумф.
Что такое – смерть?
Да ничего! Меньше, чем ничего… человек умер – и все, он не страдает, не мучается, ничего не испытывает, его попросту нет. Его уже ничем не заденешь.
Нет, уничтожить человека можно лишь одним способом – убить его дела на земле. Убить то, во что он вложил свою душу. Вот когда о нем не останется памяти, или останется только плохая память, тогда – да. Тогда можно сказать, что месть свершилась.
Энтор сейчас делал свои первые шаги по направлению к мщению. И довольно улыбался, предчувствуя длинную партию и – победу. Обязательно победу, другого варианта у него нет.
Только победа.
Ативерна еще ляжет у его ног. Его величество даже не сомневался в этом…
Энтор сидел, улыбался и строил планы. И хорошо, что в тронном зале никого не было, кроме любопытного солнечного зайчика. Но даже легкий весенний лучик, пробежав по скорченному судорогой ненависти лицу короля, поежился, замерз – и опрометью бросился обратно на солнышко, греться.
Страшные все же существа – люди.
Ганц Тримейн пнул носком сапога стену и выругался так, что повяли цветы в кадках.
Стена отплатила за себя взрывом боли в носке.
Сволочи, твари, суки…
Нет, ну какие ж сволочи!!!
КТО!?