Да, пожалуй. Только вот отпуск по беременности и родам никто не дает. Хочешь жить?
Да хоть с младенцем на сиське, а иди и работай!
И смотри за клиентами, чтобы какого непорядка не учинили. А от этого типа веяло неприятностями. Да еще какими!
По виду – типичный аристократ. В образе графини Иртон Лиля с такими дело имела не раз. Но графиню-то они уважали. И за ее спиной маячила тень супруга, который отлично владел клинком.
А сейчас она просто трактирщица.
А этот…
И ведь не из бедных.
На руке браслет с баронскими сапфирами, а одежда из дорогого эльванского бархата. Темно-вишневый камзол расшит золотой нитью, здесь и сейчас это дорого, очень дорого. Но винные пятна роскошную вещь не красят.
Сапоги с вырезными отворотами, из дорогой тонкой кожи, с вышивкой, но и на них грязь. И выражение лица…
Квасит товарищ благородный.
Не первый день и не от радости. А это плохо. Кто его знает, на какие его подвиги потянет… благородного.
В зале вскрикнула Лари.
Лиля дернулась туда, но не успела – девушка влетела в кухню.
Рукав порван, на плече наливается синяк.
– Кто?
– Б-барон…
Браслет Лари тоже заметила.
Лиля выглянула в зал и скрипнула зубами.
Вот сейчас и пожалеешь об отсутствии твердой руки. Вот и поплачешь-то… Стражники в зале есть. Но толку от них не будет.
Благородный же!
Случись дело в темном глухом переулке, его бы запинали, как обычного смерда. Но здесь и сейчас, при свидетелях… сословные различия – это местный краеугольный камень. Нет, они его связать не посмеют… пока он не натворит что-то уж очень плохое.
Не подожжет таверну, не разложит на столе ту же Лари, не убьет саму Лилиан.
Он может сделать и так. Безусловно, тогда его схватят. Но ведь дворянин же! А они – простолюдины. С него штраф, а то и с них! Просто так, за компанию, чтобы не жаловались на благородных.
Ему – все равно.
А для них может быть уже поздно…
Лиля толкнула Лари в угол.
– Сядь! Что эта скотина заказала?
– Еще вина…
– Отлично. Сама подам.
Лиля цапнула с полки первый попавшийся кувшин, схватила порошок, растворила – и выплыла лебедью.