А Кнуш и Тара живут здесь круглый год! Разве плохо?
Сами себе хозяева, считай, большую часть года. Господин голубя за пару дней присылает, они и стараются, блеск наводят! Людей из деревни зовут… им господин доверяет!
Он здесь и месяц с молодой женой провести решил!
Ганц цинично подумал, что медовый месяц попросту пересекся с сезоном охоты. А в силу возраста Антуану Леруа охота была куда как интереснее любовных утех.
Что ж зря год терять?
И Ганц принялся аккуратно прощупывать почву дальше.
Повосхищался, конечно. Расспросил, красивая ли госпожа? Получил ответ, что очень, а еще она принцесса…
Восхищению предела не было.
Настоящая принцесса! Вот бы посмотреть! Ну хоть одним глазочком!
Ганцу погрозили пальцем. Мол – перебьешься Не для быдла тут!
Ганц только вздохнул. А когда узнал, что на втором этаже есть портрет, чуть на колени не встал. Неуж нельзя показать?
Он и сапоги снимет, чтобы грязь не натрясти! И никуда-никуда!
Но принцесса ж!
Никогда не видел! А вдруг и не увидит?
Лавери?
Так принцессы по улицам не ездят! И доступа к ним особо нет…
Умолял он так, что Тара смилостивилась. И покосилась на мужа.
– Кнуш, а может покажем?
Кнуш потянул паузу, погрозил жене пальцем, но портрет показать разрешил.
***
Ничего нового Ганц не увидел.
Анжелина ему нравилась намного больше Джолиэтт. Счастливая женщина всегда красивее той, что несчастна. У нее и улыбка, и глаза светятся, и голос звонче…
Внешность?
А вот это мужчины и вообще не всегда замечают, равно, как и одежду. Беспорядок подметят, а если все в порядке – то и не подумают ничего. Женщина – и женщина…
Но Ганц развосхищался так, словно перед ним невесть какая красота висела. И хвалил, хвалил, хвалил…
Пока Тара не выдержала.
Каждой женщине приятно, когда хвалят – ее. И Неприятно, когда рядом с ней хвалят другую. А красоту, за молодость, за… да какая разница за что!?
Неприятно!
Точка!
– У нас в деревне и покрасивее есть!