Сапфиры, изумруды…
Стоят дорого.
А дадут за них – медяки.
Просто потому, что первый же вопрос, который ей зададут где угодно – откуда? И Лиля засветится, как неизвестная в этом мире новогодняя елка. И пойдет слух… и попадет она в цепкие ручонки Энтора, от которых пыталась удрать.
Это неправильно.
И еще более неправильно, если ее убьют за эти драгоценности. Что вполне возможно. И убьют, и не пожалеют… и глазом не моргнут. Сейчас человеческая жизнь стоит дешевле медяка, что уж говорить про оборванку, которая выложит в ломбарде изумруды и сапфиры?
Убьют.
Но даже если что-то заплатят, если ей удастся уйти с этими деньгами от всех претендентов на ее кошелек и жизнь, надолго этих денег не хватит. А бандиты наверняка заинтересуются…
Так дело не пойдет.
Лиля задумалась, а потом нашла-таки альтернативу.
Медициной она пока заниматься не могла. Изобрести что-то полезное не могла. Что оставалось? Да то, что умеет по определению каждая женщина. Ну… практически каждая.
Исключения есть, но редкие.
Готовить!
Средневековая кухня – своеобразна. Здесь в ходу соусы и маринады, специи и пряности, которые пытаются прикрыть не особо качественные продукты. Лиля сделала упор на оборот.
Вкусно, быстро, недорого, сытно – для тех, у кого мало времени и много дел. Для тех, кто много и тяжело работает.
В том числе для городской стражи.
В одном ей повезло. Она нашла для себя подходящее поле действий.
Или – не повезло? От везения тут было маловато, она искала целенаправленно. Искала таверну, в которой дела идут не блестяще. Так ноги и занесли ее сиятельство в «Рыжего ежика».
Симпатичная некогда таверна переживала упадок.
Когда в ней был хозяин, Ром Сали, она процветала и приносила доход. Хватало и на дело, и на прожитье, и даже о расширении Ром задумывался. Да вот горе – умер.
Оставшись с детьми на руках, его вдова, Марион Сали, попросту растерялась. И было отчего! Дела она вести не умела, в бумагах путалась, готовила вкусно, но там еще и продукты надо заказывать, и с поставщиками ругаться, и порядок поддерживать, и…
Очень много всего надо, если у тебя таверна.
Марион не справлялась. Тут еще соседушка ее, лавочник по имени Арман Пажо (точно – большая жо… кхм, простите) положил глаз на симпатичную вдовушку с таверной и вознамерился вслед за глазом туда еще и руки выложить.
Пакостить начал.
Всякую шушеру в таверну приводить, чтобы дебоши устраивали, с поставщиками говорил… да много чего нехорошего сделал.
Лиля бы ему голову оторвала.
Марион оказалась добрее, она попросила не трогать поганца, лишь бы он оставил женщину в покое. На том и порешили, и остался Пажо живой. Злобой исходил, как дышал, но не убили же? Так, чуточку побили и опозорили.
Лиля и Марион заключили договор.
Лиля оставалась в таверне, жила, готовила, получала часть прибыли, делилась опытом и рецептам и, не тая ничего, а когда она уедет – все останется Марион.
В накладе никто не будет.