Сделали.
Потом, когда она попала в столицу, стало тоже сложно, но понятно.
Наладить производство (она, конечно, не гений, но хотя бы основы знает, а у местных и того нет, сплошные гильдии), произвести хорошее впечатление на короля и придворных, разобраться с заговором, в который попала по чистой случайности…
Вот ведь еще… ур-роды!
Можно понять, когда в заговоре участвуют те, у кого ничего нет. Денег – нет, совести – нет, перспектив – тоже нет, власть зажимает, жизни не дает…
Тут понятно. Читай – Мария-Антуанетта с ее пирожными. За такое надо бить морду, не раздумывая. И устраивать революцию. 1
А когда у тебя вопрос только в одном, какое пирожное стрескать первым? С малиной, или с вишней? Когда нет проблем, когда власти и денег хоть ложкой ешь?
Ну и чего вам, сволочи, на месте не сиделось?
Лиля обижалась не просто так.
Сначала попались Ивельены – близкие родственники бедолаги Джерисона. Хорошо хоть муж до сих пор не знает кое о каких подводных камнях, да и не нужно ему такого знать, здоровее будет.
Потом в тот же заговор влезли Фалионы. А между прочим, Александр Фалион в свое время очень нравился ее сиятельству. Даже очень-очень… не гад он после этого?
Редкостный.
Он потом утверждал, что в заговор влез из-за обиды, он-де Лилиан полюбил, а она ему предпочла другого (заметим в скобках – законного супруга и отца ее дочери), чем обидела и на всю жизнь разочаровала в женщинах. Ну так извините.
Будь у Джерисона Иртона хоть восемь рогов, змеиный хвост и щупальца, как у Ктулху, все рано Лиля попробовала бы с ним наладить отношения.
Ради Миранды.
Не ради себя, а вот ради дочери…
Пусть Миранду рожала не она, Лиля искренне полюбила малышку, и намеревалась сделать все, чтобы дочке было хорошо и уютно. Ради такого можно и супруга потерпеть.
Правда, был шанс от него и избавиться.
Милый граф, по своему наплевательскому отношению к женщинам, не принял одну из них всерьез, за что и поплатился ядом в стакане. Чего стоило Лиле его вытащить…
Наверное, каждому человеку, хоть раз в жизни, надо сходить на экскурсию в реанимацию. И посмотреть как оно там. А чиновников вообще пинками туда загонять. Принудительно. И оставлять на трое суток.
Вот после этого у людей навсегда пропадет желание шипеть на медиков. Или урезать им зарплату, или обвешивать идиотскими бумажками… Лиля бывала. И видела.
И сама сделала то же самое для супруга.
Можно сказать – повезло им всем, и дважды. И Джес остался жив, и мозги у него включились. Пребывание при смерти, оно как-то способствует. А для закрепления осознания граф чуть не три месяца просидел на жидких кашах и бульонах – Лиля безумно боялась язвы желудка. Операции она здесь провести не сможет, гастроскопия еще не родилась, как раздел медицины, так что язва, тем более, прободная – это приговор.
Повезло.
Видимо, яд не успел настолько сильно изуродовать желудок, вовремя помощь оказали. А Джерисон всерьез решил наладить отношения с женой.
Получилось бы у них – или нет, вопрос философский, все равно разобраться не дали.
С Вирмы пришло письмо.
Когда Лиля нанимала вирман для охраны поместья, меньше всего ее волновало, что у Лейфа там кровная месть… да хоть что делай! Главное – помоги. Кто там виноват, кому мстили, Лилю не волновало совершенно.
А в результате – хвост приполз. Оказывается, кровная месть – она и у вирман есть, и даже с одобрения Круга. И надо либо разбираться с этим вопросом здесь и сейчас, либо Лейф окажется вне закона и никогда не сможет выйти в море. Да что там, его любой вирманин убьет, как бешеную собаку.
Такой судьбы для друга Лиля не хотела, и не задумываясь, отправилась бы на Вирму, отстаивать его интересы.