Объяснять все это Эдоарду и Рику Джерисон не стал. Но и дочь одну не оставишь.
– Мири поедет со мной… м-да. Путешествие.
– Вирмане твою супругу отпустят? – с чисто научным интересом уточнил Рик.
Джес только плюнул.
Ага, отпустят!
Значит, сам Джерисон, его супруга, дочь, прислуга, охрана, обязательно вирмане…
– А не проще Уэльстеру войну объявить?
Джес откровенно шутил, и Эдоард ответил ему еще более грустным вздохом.
– Я думал и об этом. Но на войну тебя точно не отпустят одного.
Ну, дядя!!!
И ведь даже толком не поругаешься, король, как-никак.
Оставалось только развести руками.
– Ваше величество, прошу, ознакомьте меня с составом посольства, и позвольте поинтересоваться датой отъезда?
– Первое – к Ричарду. Второе – через десять дней, – проинформировал Эдоард. – Ты счастлив?
– Безумно, – с чувством высказался Джес.
– Тогда я тебя сейчас еще больше обрадую. Новость твоей супруге кто сообщать будет?
Джерисон «обрадовался». Однозначно.
Представил, как сегодня вечером скажет безумно уставшей за день жене: «дорогая, мы через десять дней едем в Уэльстер», и попробовал представить, что скажет она.
Не получилось.
Лилиан Элизабетта Мариэла Иртон оставалась, как и прежде, существом абсолютно непредсказуемым. И храбрый воин решил провести тактическое отступление.
– Дядя, неужели у вас никого нет… достаточно провинившегося?
Эдоард фыркнул.
– Настолько – нет. Ладно, попрошу Ганца Тримейна объяснить твоей супруге про государственную необходимость.