Геннадий Дорогов
Мелодия
Мелодия
Виктор нервно поглядывал на часы. Ольга должна была появиться здесь двадцать минут назад, но её всё не было. А ведь сама предупредила, что сможет уделить ему лишь полчаса. Значит, теперь и этого времени у них не будет. Ну и подружку он себе нашёл. Вернее, ну и подружку ему нашли. Кореша-благодетели! Попробовали бы они сами что-нибудь сделать в таком цейтноте. День у Оли был расписан по минутам. Она училась в консерватории по классу скрипки, не представляла свою жизнь без музыки, отдавая ей основную часть своего времени. Эта постоянная занятость, как и беспредельная любовь к музыке, вызывала у Виктора досаду и раздражение.
Он тоже любил музыку – не ту, которой занималась Оля, а современную, забойную, от которой волосы на голове вставали дыбом. Но любил он её как потребитель, то есть в той степени, в какой она доставляла ему удовольствие, помогала расслабиться. А вкалывать ежедневно помногу часов подряд ради звуков – это не для него. Этим пусть занимаются другие, увлечённые и восторженные натуры – дураки, вбившие себе в голову чёрт знает что. Виктор не верил в восторженность, считая её самым фальшивым чувством.
Но об этом он не говорил и никогда не скажет Ольге. С нею он будет терпелив и внимателен, проявляя внешне уважение к её всепоглощающей страсти – скрипке. Ведь скрипка и была той причиной, по которой Виктор познакомился с Ольгой, сделал всё возможное и невозможное, чтобы понравиться ей и завоевать её доверие.
Оля пришла на свидание со своим неизменным чёрным футляром. Она торопливо подошла к своему кавалеру и, часто дыша, сказала извиняющимся голосом:
– Витенька, пожалуйста, не сердись! У меня просто не получилось раньше прийти.
Виктор глубоко вздохнул.
– Жаль.
– Витя, я действительно не могла прийти раньше. Просто не хватило времени.
– Это наша главная проблема, – сказал он полушутя-полусерьёзно.
– Но ты не сердишься? Правда, не сердишься?
Виктор улыбнулся.
– Нет, не сержусь. Разве я могу на тебя сердиться? Но всё равно жаль. Так хотелось побыть с тобой! А это тебе.
Он протянул девушке крупную розу, которую держал в руке. Оля взяла цветок, поднесла к лицу.
– Какой красивый! И как чудесно пахнет! Но мне пора бежать.
Она сделала шаг и вдруг остановилась.
– А знаешь что: пойдём со мной! Я упрошу Зинаиду Павловну, она разрешит тебе присутствовать на репетиции.
– А она ворчать не будет? Я очень боюсь ворчливых тёток.
Виктор зябко передёрнул плечами, показывая, какой страх на него нагоняют ворчливые тётки. Оля засмеялась.
– Надеюсь, что нет. Ну, разве что чуть-чуть, да и то в начале. А потом ты покоришь её своим обаянием, и она не будет возражать против твоего присутствия.
Виктор изобразил на лице шутливое смущение.
– Оленька, я сейчас покраснею. Уж какое там обаяние…
Оля перестала смеяться и уже вполне серьёзно сказала, глядя Виктору в глаза:
– Ты очень обаятельный мужчина, Витя. Ты невероятно обаятельный. Тебе ничего не стоит вскружить голову любой девчонке. Наверное, у тебя было много красивых женщин.
– Для тебя это имеет значение? – спросил он.
Оля отрицательно мотнула головой.
– Нет. Просто, не понимаю, что ты во мне нашёл.
«И хорошо, что не понимаешь, а то бы ты меня к себе на километр не подпустила», – подумал Виктор, а вслух сказал: