– Алексей, перезвони позже. Я сейчас за рулём, – сказал Смирнов.
– Вадим, они истязают мою малышку! – закричал Туманов. – Я только что слышал её крик.
– Постой-постой! – перебил его Вадим. – Где ты слышал её крик?
– По телефону, где же ещё! Они только что позвонили.
– Так-так! – Смирнов немного помолчал, потом спросил: – А ты уверен, что это Катя кричала?
– Вадим, моя дочь у них! В чём я сейчас вообще могу быть уверен?!
– Ты вот что, Лёша, постарайся успокоиться, – слышался в трубке мягкий голос Вадима. – Эмоции нам сейчас только навредят. Давай подумаем, что в настоящий момент можно сделать. Ты со следователем пообщался?
– Нет. Как раз собирался ехать к нему.
– Постарайся вытянуть из него всё, что он знает. Мы должны найти эту шайку раньше милиции. И накажем мы их своим судом. Такие люди не имеют права на жизнь.
Туманов вызвал водителя – сам он в таком состоянии не решился сесть за руль – и поехал на встречу с Маркеловым. Едва он вошёл в кабинет следователя, тот поднялся ему навстречу и с доброжелательностью, какой Туманов прежде за ним не замечал, заговорил:
– Алексей Игоревич! Сразу хочу вас обнадёжить: крик, который вы слышали по телефону, скорее всего, принадлежит не вашей дочери.
Эта фраза сработала. Весь боевой заряд, с которым Туманов ворвался в кабинет, разом иссяк. Алексей устало опустился на стул, тяжело переводя дух. Потом поднял глаза на следователя.
– Объясните, на чём основаны ваши предположения. Я хочу услышать веские доводы. Если они у вас, конечно, есть. А то, знаете, меня в вашей речи слегка смутили такие слова, как «обнадёжить» и «скорее всего».
Маркелов согласно кивнул.
– Я понимаю ваши сомнения. Поэтому подробно изложу вам, что нам известно, и какие выводы из этого следуют. Во-первых: голос записан нашими специалистами, и они сейчас над ним работают. Как только закончат, сразу же позвонят мне. Думаю, что долго ждать нам не придётся. Во-вторых: нам удалось засечь место, откуда был сделан звонок. Это небольшой лесок, расположенный в полутора-двух километрах в стороне от загородной трассы. Никаких строений поблизости нет.
– Что это значит?
– Вы слышали запись.
Туманов немного помолчал, глядя перед собой, потом произнёс:
– Запись… Да, наверное, так оно и есть. Но где гарантия, что записан крик не моей дочери?
Маркелов опять кивнул, как бы соглашаясь с резонностью вопроса.
– Видите ли, Алексей Игоревич, у нас неплохие специалисты. Прослушав запись, эксперты сошлись во мнении, что голос принадлежит зрелой женщине. Но абсолютно точно они смогут сказать после того, как материал проанализируют. Для этого имеется специальное оборудование.
Туманов почувствовал, как слабая надежда, подаренная ему Маркеловым в начале встречи, постепенно перерастает в твёрдую уверенность в том, что следователь прав в своих предположениях. И хотя его дочь всё ещё находилась в руках похитителей, на душе вдруг стало значительно легче, словно с неё свалился тяжёлый камень. Поэтому следующий вопрос, который он задал, был, скорее, риторическим:
– Значит, вы считаете, что кричала другая женщина?
– Да. И вовсе не факт, что её мучили. Не исключено также, что вам попросту дали послушать небольшой фрагмент из фильма ужасов.
Алексей Игоревич тяжело вздохнул и горько усмехнулся.
– Жестоко! Хотя я хорошо понимаю этих мерзавцев.
Маркелов посмотрел на него и вдруг сказал:
– Думаю, что нет.
– Что – «нет»? – встрепенулся Туманов.
– Не понимаете вы их.