– Не знаю, пока как-то не получается.
– Понимаю, так и хочется к моему имени добавить: «Попка – дурак!».
Ирина смутилась ещё больше.
– Ну, что за глупости! – стала оправдываться она. – Я буду называть вас так, как вам нравится. Просто, пока не готова…
– Нет-нет, я не настаиваю. Если не готовы, то уж конечно… – изгалялся я над беззащитной женщиной. – Но коль решили называть меня полным именем, то будьте любезны и по отчеству.
– А как ваше отчество?
– Всеволодович.
– Иннокентий Всеволодович, – произнесла Ирина по слогам. – О, боже! – простонала она. – Легче язык сломать, чем выговорить. Сочувствую вашим студентам.
– Ну, вам никак не угодишь, – сказал я ворчливым голосом. – Уж и не знаю, что ещё предложить.
– А ничего и не надо предлагать. Я буду называть вас просто по имени – Кеша, – Ирина вдруг опять прыснула в ладошки. – Придумали же: «Попка – дурак!», – она посмотрела на меня и совершенно серьезно сказала: – А знаете, Кеша, я очень рада нашему знакомству.
– И я рад, что встретил вас, – ответил я вполне искренне. – Вы прекрасная женщина.
– А вы замечательный мужчина: умный, добрый, внимательный. И очень весёлый.
– Я – весёлый? Вы действительно так считаете? – спросил я.
Она растерянно взглянула на меня.
– Конечно! Почему вас это удивляет?
– Просто кое-кто меня считает занудой, как и вы своего бывшего мужа.
– И кто этот недалёкий человек?
– Мой старший брат.
– Но почему?!
– Некоторых его шуток я не понимаю.
– А он любит шутить?
– Ещё как! От одной его шутки я уже много лет не могу в себя прийти.
– Расскажите, – попросила Ирина.
Я отрицательно мотнул головой.
– Нет, мне неприятно вспоминать об этом.
Она не стала настаивать, за что я был ей очень благодарен. Тяжёлое воспоминание, словно каменная глыба, придавило душу. Вскоре мягкий женский голос попросил пристегнуть ремни безопасности. Гул турбин стал приглушённым. Самолёт пошёл на посадку.
Получив свой багаж, мы вышли из здания аэропорта. Я чувствовал в душе огромное облегчение. Весь полёт мне было не спокойно. Я из кожи лез, стараясь отвлечь свою спутницу от страхов, которые могли закончиться паникой и нервным срывом. Теперь всё было позади.
– Ну вот, Ирочка, мы и прилетели, – бодро сказал я. – Можете облегчённо вздохнуть и расслабиться.
– Если бы я могла! – воскликнула женщина страдальческим голосом.
Я взглянул на неё … и опешил. Мою вновь смертельно побледневшую спутницу била нервная дрожь.