Поезд опять стал набирать скорость. Отошедшие во время драки на безопасное расстояние пассажиры вернулись на свои места. Кто-то оживлённо обсуждал случившееся, кто-то подавленно молчал. Но все облегчённо вздохнули, избавленные от опасных соседей.
Ярослав, Сергей и Павел вернулись на свои места. Пришедший им на помощь боец, представившийся Андреем, и уралец Василий Матвеевич присоединились к ним.
Проводница принесла пять стаканов чая и печенье.
– Это нашим героям, – объявила она. – Вы, ребята, молодцы. Просто супер! Я уж думала, что таких мужчин и не осталось вовсе.
Поставив поднос на столик, она пригласила испить чаю тех, кто не побоялся противостоять хулиганам.
– Угощайтесь! Это за счёт железной дороги. Будет мало – скажите, ещё принесу.
– Ещё один стаканчик, если можно, – попросил Павлуха и пояснил: – Для потерпевшей.
Женщина кивнула и отправилась выполнять заказ. Павлуха привёл смущённую гостью, усадил её за стол. Участвовавшие в конфликте мужчины расселись рядом.
– Сильно испугались? – спросил Павлуха участливым голосом.
Девушка прижала руки к груди.
– Очень! Это же настоящие бандюги! Да ещё с ножами. А вы… вы их совсем не боялись.
Ярослав усмехнулся.
– Ну, про себя не могу сказать, что совсем не боялся. А вот Паша, похоже, действительно страх потерял. Хотел в одиночку навести порядок.
– Андрей же навёл порядок в одиночку, – сказал Павлуха.
– Да, без Андрея нам бы тяжело пришлось, – согласился с ним Василий Матвеевич. – Чувствуется боевая подготовка. Вы спецназовец?
– В прошлом, – ответил Андрей. – Теперь у меня другое занятие.
– Мне показалось, что в драке ты использовал элементы русбоя, – предположил Сергей.
Андрей бросил на него острый взгляд.
– Верно! Неудивительно, что именно ты это заметил. Приятно встретить человека, чтущего историю своего народа, его традиции.
– Хорошо, что ты из спецназа ушёл, – сказал Павлуха. – Не люблю я их.
– Спецназ – государственная структура. Она защищает власть. А я хочу служить русскому народу. И я буду защищать его не только от уголовной мрази, но и от прочей нечисти. Можете не сомневаться.
– Да ты что, Андрюха! – воскликнул Павел. – Разве кто сомневается? Ты ж себя показал в лучшем виде. Храбрый мужик – ничего не скажешь!
– Но вы, Павел, тоже отчаянный, – произнесла с боковой полки Нина Аверьяновна. – Так смело отчитали их! Только я почти ничего не поняла, словно вы с ними вовсе не на русском языке разговаривали.
– Я с ними, тёть Нин, на блатном разговаривал. Они другого языка не понимают.
– А вы, выходит, знаете их язык.
– Знаю.
Павел не стал объяснять, откуда ему известен тёмный язык уголовников, а присутствующие деликатно воздержались от расспросов.
Нина Аверьяновна вздохнула:
– И как только люди могут быть такими жестокими? Ведь их же матери родили. Они же детьми были когда-то.
– Нет у них матерей, – сердито сказал Ярослав. – Не может быть матерей у такой сволочи.